Подмененная жизнь - Ольга Владимировна Которова

— Значит, вы меня поймете. Для своих любимых мы можем прыгнуть выше головы. — Мужчина устало вздохнул, его плечи поникли. — Если вы навели справки о семье моей жены, тогда знаете, что ее родная сестра психически больна. У нее заболевание выявилось еще в детстве, и родители думали, что недуг затронул только одну дочь, но они ошибались. В Лизе болезнь спала, и только после рождения первого ребенка я стал замечать, что что-то не так. Мы сильно поругались, и она впервые набросилась на меня, желая убить. Я тогда сам был на нервах и ее вспышку неконтролируемого гнева пропустил, но, когда это повторилось с нашей няней, понял, что болезнь проснулась. Когда Лиза принимала таблетки, все было хорошо. Я сам ее лечил. А после рождения сына болезнь вернулась, и Лиза стала еще агрессивнее. Мне часто приходилось отправлять детей с няней за город или куда-то отдыхать, пока я лечил жену дома. — Дорохов усмехнулся. — Я так боялся позора и сожаления в глазах окружающих, что довел жену.

Дорохов замолчал и не спешил продолжать признание, но Мартынов его поторопил:

— Что случилось дальше?

— Это произошло по весне. У жены снова начиналось обострение, и я отправил няню и детей подальше. Лиза практически все время находилась дома. Ей оформили больничный. Когда я уходил на работу, она пообещала меня дождаться, а когда я вернулся, то застал жену у нас на кухне. Она была вся в крови. Руки, лицо, одежда. Я тогда подумал, что с ней что-то случилось, но ошибся. — Дорохов сглотнул и, оглядевшись, поднялся со стула, подошел к столу и налил себе воды. Опустошил кружку полностью и снова вернулся на стул. — Она рассказала, что хотела съездить в детский дом навестить детей. Лиза часто туда ездила. А когда возвращалась, по дороге ей встретилась женщина с собачкой. Лиза сначала ее не заметила и не сразу притормозила, а когда все же остановилась, чтобы пропустить, эта женщина подошла к ней, накричала, что она ездить не умеет, и оскорбила. Лиза не сдержалась. Она выследила эту женщину и убила ее. Затащила в багажник вместе с собакой. Привезла в наш дом, выкопала яму в огороде… — Дорохов замолчал. Его пальцы сжались с такой силой, что побелели. И все же спустя некоторое время он продолжил: — А будучи хирургом, она быстро и профессионально расчленила тело и закопала в огороде, посадив на этом месте яблоню.

— И вы не обратились после этого в полицию?

— Нет. Я тогда просто молча кивнул, налил жене горячую ванну и помог помыться. Дал ей снотворное, а пока она спала, позвонил Гудкову. У него связи. Мы тогда придумали план с аварией и смертью Лизы. За неделю Лизе сделали новые документы, я отвез ее подальше от дома в частную психиатрическую больницу, а десять лет назад вернул обратно в наш город. У меня закончились средства, чтобы оплачивать ей дорогое проживание. Решил, что за столько времени она уже изменилась внешне, нет тех, кто бы ее узнал, — и я не ошибся.

Артем уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, когда межкабинетная дверь распахнулась и оттуда буквально выбежал Стас.

— Как ты мог! — заорал мужчина и ринулся на окаменевшего отца, но Влад его перехватил.

— Успокойся, — попросил он мужчину, но Стас не спешил подчиняться.

Он снова пошел на отца, но Влад уже применил силу. Схватив Стаса за локоть, усадил на стул напротив родителя.

— Наша мать была жива, а ты скрывал это от нас!

Захар Дмитриевич обернулся на дверь, замечая там свою дочь.

Карина молча плакала.

— Простите меня, — прошептал Дорохов. — Я не мог поступить иначе.

— Карина Захаровна, присядьте, пожалуйста, — попросил ее следователь, и женщина подчинилась. — Про вашу мать мы выяснили, а что скажете насчет Протасовой Галины Андреевны? Что с ней случилось?

— Я не знаю, — прошептал Дорохов. — Правда, не…

— Отец, — раздался хриплый голос Карины. — Хватит лжи. Если ты смог прожить с этим столько лет, то я не смогу.

— Молчи! — приказал Захар Дмитриевич и таким убийственным взглядом посмотрел на дочь, что Карина тут же замолчала, а в ее наполненных слезами глазах показался страх.

Но тут уже не стал молчать Стас.

— Что ты с ней сделал?

На этот раз Влад не успел его удержать. Мужчина все же подскочил и подлетел к своему отцу, схватив того за грудки и как следует встряхнув. А когда Родионов оттащил молодого человека, заговорила Карина.

— Я не хотела, не хотела. — Ее слова смешались со слезами, и девушка буквально забилась в истерике. Она зарыдала в голос, ее затрясло. — Я не хотела. Не хотела…

Захар Дмитриевич подошел к дочери и нежно обнял ее, успокаивая. Присел рядом.

— Все хорошо. Все будет хорошо.

— Что. Вы. С. Ней. Сделали?! — чеканя каждое слово, произнес Стас.

Влад подошел к нему ближе, замечая, как того трясет от ярости.

Захар Дмитриевич успокаивающе погладил дочь по голове.

— Это я виноват. Я довел свою дочь. Во всем виноват только я. И судите меня!

— Поподробнее можно? — попросил следователь и приготовился записывать показания.

— Кариночка очень любит своего мужа, и я сделал все, чтобы тот не ушел от нее по собственной воле. А у моей дочери такая сильная любовь, что она не решалась сама бросить его, закрывая глаза на измены. Сергей же специально провоцировал ее, зная: если сам подаст на развод, ему ничего не достанется, еще и будет должен. Это ведь я его в люди вывел. Помог с карьерой. Сделал его человеком, и все ради дочери. Я поздно заметил, что дочь подсела на алкоголь. Она без него уже не могла жить. Когда я забрал у нее права, не знал, что она додумается через своего школьного друга машину приобрести. Точнее, машина была оформлена на него, а он разрешил ей пользоваться. За деньги, конечно же.

— Артур, — произнес Влад.

Захар Дмитриевич кивнул.

— Как-то раз я увидел Стаса и Галину вместе. Они ужинали в ресторане. Конечно же, я ее вспомнил, знал, что она работает медсестрой у меня в больнице. И эта связь мне не понравилась. У Стаса уже была невеста, и, если бы он ее бросил, весь мой план рухнул бы. Я поговорил с Галиной, попросил отстать от моего сына, а эта девчонка… — Мужчина усмехнулся. — Галя попросила у меня денег. Сказала, что, если я ей заплачу, она отстанет от Стаса.

— И вы согласились, — продолжил Артем, когда Дорохов замолчал.

— А что мне оставалось делать? Конечно же, я