Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

— Можно я влезу? — сидящий в первом ряду стульев управляющий «Городэнерго» Томский Виктор Игоревич, как примерный ученик младших классов, аккуратно поднял руку: — На моих станциях запас угля остался на две недели, и без предоплаты шахтеры отказываются продолжать поставки. Требуют «живых» денег или, на крайний случай, по бартеру, товары народного потребления повышенного спроса — импортную бытовую технику, легковые автомобили или мебель из Европы. А у меня, дорогие товарищи, основной должник перед «Городэнерго» — бывший муниципалитет, то есть теперь, извините, субъект федерации. Если закроете долг или решите вопрос с шахтерами, то мы зиму пройдем нормально, если же закрыть вопрос за две недели не удастся, то мы еще побарахтаемся пару недель, и на этом всё. Или просить чрезвычайной помощи из Москвы, или сливать воду и тушить котлы.

— А ТЭЦ-Файв? — не выдержал я.

— ТЭЦ-Файв пока работает. Она в Городе единственная, кто запитана от газовой трубы, и, если постараться и расконсервировать все дублирующие теплоцентрали, то она, работая на максимальной мощности, сможет поддерживать систему отопления Города от размораживания, но если не ударят морозы больше двадцати градусов, а они ударят. А какая температура даже при небольших морозах будет держаться в квартирах горожан, я не готов сказать. — управляющий энергосистемой пожал плечами: — Люди могут начать замерзать в квартирах…

Да-да. Люди будут замерзать в квартирах, подогревать помещения обогревателями и газовыми плитами, что повлечет перегрузку единственной тепловой электростанции, «хлопки» газа в жилых домах, человеческие жертвы и прочие последствия техногенных катастроф, а когда ударят декабрьские или крещенские морозы в сорок градусов, которые случаются в Городе каждый год, то единственная, хотя и самая новая и мощная ТЭЦ-Файв не выдержит, и огромный город превратится в подобие блокадного Ленинграда. Конечно, до такого не дойдет, федеральные власти пришлют бригады МЧС, прикрикнут на шахтеров, и все вернется к нормальному, относительно, течению жизни, но только руководить Городом будут совсем другие люди, а идея политической и хозяйственной самостоятельности крупнейших городов страны будет похоронена навсегда.

Пока в моем мозгу рисовались апокалиптические картины будущего, глава Города встал и начал что-то торжественно говорить, и мне пришлось вернуться обратно в зал заседаний.

— Состояние моего здоровья и необходимость длительного стационарного лечения не позволяет мне оставаться в моей должности, и я, с болью в сердце, вынужден подать в отставку, которую, надеюсь, Городской Совет депутатов немедленно примет.

Да что ты, сука, делаешь! Ты же недавно в интервью журналистам хвастался, что здоровье у тебя просто отличное!

Глава четвертая.

Первый день диктатуры.

Октябрь 1996 года. Сердце Города. Город. Здание Городской администрации. Зал заседаний.

Глава Городской администрации демонстративно помахал в воздухе листом бумаги, надо полагать, тем самым прошением об отставке с поста, после чего торжественно кивнул собравшимся и медленно двинулся в сторону выхода из зала, а вслед ему, как цыплята за мамой-курицей, двинулись его заместители, растерянно перебрасываясь репликами, видимо, демарш главы Городской администрации тоже стал для них неожиданностью.

В зале заседаний поднялся шум, а в моей голове кто-то весело и картаво проговорил: «Есть ли в Городе партия, готовая взять на себя всю полноту власти? Есть такая партия! Это партия большевиков!»

Я, не особо отдавая себе отчета в последствиях своих слов и действий, встал с кресла и громко, перекрывая многоголосый шум зала, гаркнул:

— В сложившихся обстоятельствах дефицита времени на принятие решений предлагаю немедленно избрать нового главу Города и выдвигаю на этот пост себя. Голосуют только депутаты Городского совета. Кто «за»? Кто «против»? Воздержавшихся нет. Секретарь, прошу занести в протокол совещания результат голосования городских депутатов и оформленный протокол принести в кабинет главы Города. Господа заместители главы Города, жду вас через десять минут в моем новом кабинете. Если глава Города может немедленно уйти в отставку согласно заключенного с ним контракта, то с вами у вас всех нормальные трудовые договора, предусматривающие увольнение как минимум через две недели после подачи соответствующего заявления. Матвей, собери наши вещи и организуй их перенос в нашу новую приемную. И найди, пожалуйста, портрет Сталина — надо будет на стену повесить.

Уходил я из зала заседаний под громкий шепот в спину: «Да он просто псих!», «Бонопартик нашелся!», «Через неделю его уже не будет!». Я слушал этих хейтеров и улыбался — мой разум и страх забились куда-то в дальнюю часть мозга, а руководствовало мной какое-то боевое безумие. Короче, берсерк, епта.

Город. Сердце Города. Здание администрации Города. Кабинет градоначальника.

Совещание с заместителями бывшего главы городской администрации началось через сорок минут. Замы сидели за столом молча, уткнувшись глазами в бумаги, разложенные перед ними, а я, стоя у окна, смотрел, как мой предшественник с посеревшим лицом выдвигает ящики стола, собирая вещи. Времени на спокойные сборы и почетные проводы я ему давать не собирался, собрать бумаги, кроме личной записной книжки, не позволил. Сейчас бывший городской управляющий действительно выглядел больным, и, уверен, я смотрелся ничем не лучше его. Еще утром я видел свое будущее вполне благополучными предсказуемым, а после предательства главыгорода, которого я лично привел в это кресло несколько месяцев назад…

Хотелось сказать что-то гадкое и угрожающее, но я сдержался, так как в этом не было смысла, но в этом городе бывшему главе района больше не было места. Я специально не выяснял источники доходов этого господина, вернее, все источники его доходов, но если смогу удержать город от катастрофы, то обязательно закрою для себя этот гештальт. Если смогу…

Окна кабинета задрожали под ударами ледяных капель, падающих с серого неба. Последние дни октября, дневная температура еще держится выше ноля по Цельсию, а вот ночью лужи промерзают. Через несколько дней, по приметам, ляжет постоянный снежный покров, сопровождаемый похолоданием до минус пятнадцати градусов. Порыв ветра ударил в окно и засвистел в щелях плохо проклеенных деревянных рам, и меня обдала струя стылого уличного воздуха. Я приложил палец к чугунной батарее системы отопления и тутже его отдернул. Труба просто обжигала, «ГородЭнерго», готовясь к грядущему похолоданию, поднимал температуру теплоносителя в системе, после чего дефицитное тепло улетучивалось в атмосферу через щели в старых, рассохшихся деревянных рамах, разбитые окна подъездов и плохо подогнанные деревянные двери. Отопительный сезон начинался в Городе в середине сентября и заканчивался