"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Её развернули и потащили назад к столу. Она потеряла равновесие, но он подхватил её и усадил на стул. Удерживая её на месте, он с резким треском потянул скотч из рулона.

Вот теперь ей стало по-настоящему страшно. Это было непохоже на обычные извращения. Сердце бешено колотилось, хотелось только одного — сбежать домой.

— Какого чёрта ты делаешь? — закричала она из-под маски.

Он не ответил, просто обошёл её кругом, и по давлению на грудь, руки и спину она поняла, что её намертво приматывают скотчем к стулу. Она попыталась ударить его ногой, когда он обхватил её голени. Будь в её ногах хоть немного сил, ему, возможно, пришлось бы побороться, но уже через пару секунд её лодыжки были плотно примотаны скотчем к ножкам стула. Она не могла пошевелить ничем, кроме головы.

Она закричала. Представила погружённые во тьму бытовки вокруг. Заорала во весь голос.

— Отлично, — сказал он. — Но побереги силы, они тебе ещё понадобятся.

Он продолжал отрывать куски скотча. Теперь он примотал телефон к защитной сетке маски снаружи, так что тот наполовину закрыл ей обзор. Под телефоном он закрепил держатель для гармоники, прикрутив его к жёстким боковинам маски. Затем зафиксировал в держателе деревянный брусок, так чтобы сверло микродрели смотрело внутрь, в забрало.

Он нажал на экран телефона, и на мгновение её ослепил яркий свет. Она зажмурилась, а когда приоткрыла глаза, то увидела собственное лицо прямо перед собой — на экстремально крупном плане.

— Чего ты хочешь? — закричала она.

— Того же, чего и ты, — ответил он тихо и не торопясь. — Снимать.

Он мимолётно улыбнулся. И тут она его узнала. Ну конечно. Но ведь прошло столько лет, и он так сильно изменился.

— Когда я запущу дрель, всё пойдёт само собой, — сказал он. — Если я не вмешаюсь, сверло пройдёт сквозь деревянный брусок. Это двадцатисантиметровое спиральное сверло, так что оно преодолеет дерево и пойдёт дальше, прямо тебе в голову. Понимаешь? Мне важно, чтобы ты понимала. Понимаешь?

Фелиция заморгала.

— Это же ты, — прошептала она. — Ты же...

— Заткнись! — рявкнул он с внезапной яростью в голосе. — Просто кивни, если понимаешь.

Фелиция открыла и закрыла рот. Потом кивнула. Подчинилась. Так же, как всегда подчинялась мужчинам, которых выбирала со своим неизменно дурным вкусом.

— Спасибо, — сказал он. — Готова? Ты ведь немного смыслишь в кино, так что скажи: знаешь, кто придумал слоган «Бойся. Бойся до дрожи» к «Мухе»[397] Нет? Мел Брукс. Забавно, что это был комик, правда? Мне это вспомнилось, потому что в этой маске ты чертовски похожа на муху. Так что вот тебе режиссёрская задача: бойся. Начинаем...

Он нажал пальцем на боковую кнопку телефона. Кнопка записи загорелась красным, побежал таймер. Затем он включил дрель, и тонкий, пронзительный визг впился ей в барабанные перепонки.

Она видела на экране, как бледнеет её собственное лицо, как открывается рот и расширяются от ужаса глаза. Это было несравнимо с отражением в зеркале — казалось, она смотрит на постороннего человека, на актрису в дешёвом хорроре. Может, это просто кошмарный сон? Поверх телефона она видела, как мужчина пристально смотрит в видоискатель камеры. Когда она снова перевела взгляд прямо перед собой, под телефоном что-то зашевелилось. Сверло. Словно рожки улитки, оно медленно приближалось к её лицу на уровне рта.

Она мгновенно поняла: это не сон. Она сейчас умрёт. Теперь сомнений не оставалось. В памяти всплыло то, что шепнула ей скрипт-супервайзер, когда она впервые оказалась на большой съёмочной площадке: «Помни, самое заветное желание каждого, абсолютно каждого на этой площадке — быть режиссёром».

— Зачем? — закричала Фелиция, заходясь в паническом плаче. — Зачем ты это делаешь?

Мужчина не ответил, лишь слабая улыбка тронула его губы. Он был доволен тем, что видел в видоискателе, доволен тем, что она ему давала.

Она металась головой из стороны в сторону, запрокидывала её назад, подавала вперёд, не переставая кричать. Но дрель и телефон были примотаны к маске слишком надёжно. Она почувствовала прикосновение сверла к нижней губе.

Она оборвала крик и крепко стиснула зубы. Было неправдой то, что она хотела поскорее расстаться с жизнью только потому, что этот год не задался. Она хотела пожить ещё. Пусть даже это будут ещё несколько дерьмовых лет. Она хотела увидеть эти чёртовы новогодние ракеты. Но теперь она чувствовала, как вращающееся остриё упёрлось в эмаль зубов, как вибрация расходится по всей голове, как в нос бьёт резкий запах палёной кости. Она поняла, что лишилась единственного, что у неё оставалось, — своей улыбки кинозвезды, и что сверло вот-вот доберётся до нервов. Она смотрела на экран телефона, видя, как катятся её слёзы, оставляя влажные дорожки на припудренных морщинах.

У киношников из бункера в Пайнвуде было одно выражение. Оно означало самый последний дубль в последний съёмочный день актёра — перед тем, как он получит дежурные аплодисменты группы, соберёт вещи и уедет домой.

Они называли это выстрелом милосердия.[398]