Тайна старого каштана - Анна Олеговна Никольская

Лампас долго сопротивлялся своей природе. В семнадцать лет он сбежал отсюда в город и поступил учиться на бухгалтера. А затем устроился на работу в хорошую фирму. Он сделал всё, чтобы жить обычной, иногда даже скучной жизнью. И у него это получилось! Он заполнял себя бумагами, цифрами и отчётами. Он пропадал на работе, специально засиживаясь допоздна по пятницам. И всё ради того, чтобы не думать о…

И что теперь?

Котовский услышал смех. Матильда и Эля раскладывали пасьянс за круглым столом, накрытым новой скатертью.

Нет, он не допустит!

Вся эта сказочка не для неё!

Она будет жить с ним в городе нормальной жизнью обыкновенного ребёнка и… тоже станет бухгалтером! Или даже экономистом!

– Эля, собирайся! Меня срочно вызвали на работу, – как можно увереннее произнёс Лампас.

– Опять? Прямо сейчас? – Эля скривила рот. – Но мы только начали… А на чём мы доберёмся? Дорога же размыта.

– На вертолёте! Твой отец не пустое место в конторе, как некоторые могли подумать. – Он скосил единственный глаз на Матильду. – За нами через час пришлют частный геликоптер!

– Ты же не потащишь девочку с собой на каком-то там геликоптере?! – Матильда брезгливо уставилась на сына. Она отложила карты и забарабанила пальцами с лиловым лаком на ногтях по столу. – Здесь она дома, между прочим.

– Ей нужно учиться. Готовиться к тестированию и всё такое, – невразумительно промямлил Лампас. – К тому же… Эля записана к врачу.

– Если ты увезёшь сейчас ребёнка, я… Я вам такое устрою! Я умру! Я буду умирать каждые выходные. До тех пор, пока вы снова не приедете. Лампас, ты меня знаешь! – Матильда поднялась из-за стола и решительно полезла в гроб.

Да, Лампас Котовский отлично её знал. И Матильдины театральные способности тоже. Но он не тюфяк. Он сам решает, что для них с дочерью лучше. Давно решил! Поэтому он молча отправился собирать рюкзак.

* * *

Вертолёт уже десять минут кружился над зáмком. Пилот никак не мог приземлиться. По чавкающему газону носился Лампас в распахнутом горчичном пальто. Котовский размахивал руками, показывая на сухой участок на пригорке.

Но, кажется, Матильда не только прекрасно играла в карты, но и умела видеть сквозь стенки гроба. Иначе никак не объяснить то, что едва вертолёт начинал снижаться, как в громкоговорителе раздавался её голос:

– Только попробуй испортить мои клумбы! И прекрати скакать как сайгак – ты потопчешь астры!

После нескольких неудачных попыток пилоту пришла в голову светлая мысль. Наисветлейшая! Он сбросил Лампасу верёвочную лестницу.

Матильда продолжала лежать в гробу, плотно сжав губы. На этот раз они были накрашены фиолетовой помадой, под цвет домашних штанов. Она сверлила взглядом потолок в ожидании, что сын опомнится. Поймёт, наконец, где его дом. Родовое гнездо. Или хотя бы оставит ей внучку.

– Ба, мы улетаем. Нам сбросили лестницу. Ты нас не проводишь? – Эля замоталась шарфом по самый нос.

– Я не встану отсюда! Ни за какие коврижки. Так и передай своему отцу! – заявила Матильда и скрестила руки на груди. – Как он не понимает… Мне ещё столько тебе нужно рассказать! Столько поведать! Кхе-кхе… Кстати, у нас остался кисель?

– Да, сейчас принесу! – Эля метнулась в кухню и налила в высокий стакан кисель из чёрной смородины. За окном на верёвочной лестнице раскачивался Лампас, пытаясь забраться в кабину.

– Ба, я приеду на каникулы, обещаю! – Эля протянула бабушке напиток и чмокнула её в щёку. – Позаботься пока о Варфе. Мне пора!

Не с первого раза, но Лампас Котовский всё-таки забрался в вертолёт. Эля уже стояла на второй перекладине верёвочной лестницы. – Ну же, у тебя получится! – Котовский смотрел на дочь.

Эля взглянула на него и… В мыслях нарисовался образ бабушки – её улыбка, яркая помада, карты… Эле нравилось играть с ней в покер на тыквенные семечки. Учиться же можно в местной школе или вообще онлайн… Дожди скоро пройдут, и интернет будет ловить как следует.

– Прости, пап. Я обязательно буду тебе звонить. – Закусив губу, Эля спрыгнула вниз. Вертолёт поднялся выше и так и полетел с болтающейся на ветру лестницей.

А в громкоговоритель раздалось Матильдино победное: «Ваша карта бита, Лампас Котовский!»

– Ба! Ты только посмотри, что я нашла!

Эля выбежала в сад в длинном бирюзовом платье в крупный горох так неожиданно, что Матильда чуть не свалилась в канализационный люк. Она стояла рядом с ним на четвереньках, вслушиваясь в мелодичное завывание ветра и вынюхивая, не оттуда ли струятся неприятные запахи.

– Дарю! Когда-то я отплясывала в нём на вечеринке с твоим дедом. – Матильда расправила на животе футболку с пайетками и встала под яблоней. Она сорвала сочную ранетку – поздний сорт – и с наслаждением в неё вгрызлась. – М-м-м, может, испечём пирог? Хотя нет, лучше закажем доставку. А сами полезем на крышу – чистить печные трубы! Пока погода наладилась.

– Ого! – Эля аж подпрыгнула. Да-а-а, такого веселья в городе нет и никогда не будет.

Через несколько минут Матильда открыла сундук и вынула из него «наряды». Она втиснулась в клетчатую рубаху и джинсовый комбинезон и натянула резиновые сапоги выше колен. Эля облачилась в старомодный блузон с рюшами и вельветовые брюки клёш. В руках трубочисты держали деревянные щётки с намотанной ветошью.

* * *

– Эльчонок, ты чувствуешь, в доме больше не пахнет гарью? Всё-таки мы отлично с тобой поработали! – Матильда вытянула ноги на пуф и откинулась в кресле-качалке.

– Ага! – Эля улыбалась.

Она уже умыла чумазое лицо и переодела брюки с болтающимся клоком на штанине. Их Эля решила не зашивать, а оставить на память об этом дне, когда, зацепившись за козырёк на крыше, она чуть не свернула себе шею. А бабушка так вообще скатилась по бороздкам старой черепицы, словно с горки! Хорошо, что внизу был натянут брезент. Они ещё долго потом подпрыгивали на нём и хохотали.

– Сегодня, кстати, полная луна… – Матильда вдруг отрешённо уставилась в окно. – Я же совсем забыла…

На неё смотрел шар цвета марокканского апельсина. Побледнев, Матильда встала, поправила копну седых волос и нервно провела по крышке гроба. Пока тот стоял без дела, они с Элей накрыли его скатертью и расставили по ней герань – всю, что