Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

уплывают на взморье и там растворятся в просторе. И как все похоже на стихи. Но как вы думаете: это дактиль? Или амфибрахий?” — “Дактиль”, — ответил я нерешительно. “Нет, — возразила Лариса. — Если всё это писать стихами, то будет размер с обязательным нарастанием к концу. Вот они напирают на устои мостов, берут их приступом, атакуют, крошатся на куски и все же лезут вперед, и только вперед.

Тут же настоящий ямб…” — “Но ведь задние ряды останавливаются, кружатся на месте?” — “Не это существенно. Важно то, что они в движении, все время в движении. И как это прекрасно…” Мне запомнился этот небольшой диалог, может быть, потому, что уж очень он соответствовал внутреннему облику Ларисы в те юные времена. Она ведь тоже была вся в движении, в поисках и противоречиях. Всякие её “неожиданности”, а их в характере её было немало, вероятно, и составляли её очарование, не говоря уже о том, что она была на редкость красива какой-то северной, балтийской красотой, наделена даром иронии, тонкостью ума и вместе с тем и прелестью самой простой и естественной женственности».

В мае 1908 г. родители решили сменить гимназию для Ларисы. К тому времени в Петербурге насчитывалось 36 женских гимназий, из которых только семь были казёнными. В казённых гимназиях плата за обучение составляла 25–50 рублей, но в классе насчитывалось до 40 человек. В частных гимназиях, появившихся после 1905 г., в классе училось не более 15–20 человек, а плата достигала 200 рублей. Ларису родители определили в частную гимназию Марии Дмитриевны Могилянской, расположенную также на Васильевском острове. Гимназия открылась в январе 1907 г. на Четвёртой линии Васильевского острова, дом 43. Помещение гимназии занимали 3-й — 5-й этажи. В восьми классах гимназии обучались 196 девочек.

Среди преподавателей гимназии стоит отметить преподавателя русского языка Николая Васильевича Балаева. На каждом уроке он обязательно читал наизусть стихи любимых поэтов. А когда читал Блока, призывал вслушиваться в музыкальный строй и ритм поэзии. Самые увлечённые ученики организовывали литературные кружки. Балаев привлекал в них своих учеников из других гимназий. «Уроки русского языка формировали и оттачивали наши вкусы, учили ненавидеть мещанство и всякое проявление пошлости. Литература и искусство стали нашей потребностью», — вспоминал будущий издатель Самуил Миронович Алянский.

«Младшая сестра Михаила Андреевича — Екатерина Андреевна Рейснер рассказывала мне в конце 1960-х годов, что часто видела Ларису девочкой. Однажды Лариса поразила её тем, что в 14-летнем возрасте прочла “Капитал” Маркса. Михаил Андреевич к этому времени уже слыл марксистом среди профессоров, которые все были либералами. Ученица Михаила Андреевича на Бестужевских курсах Лидия Израилевна Розенблюм считала, что именно политическая окраска лекций Рейснера привлекала к нему молодежь. На курсах он читал государственное право. Как хорошую студентку Михаил Андреевич приглашал Лидию домой. Она отметила при первом же визите, что живут они не богато, комнат имеют мало, что Михаил Андреевич не придает этому никакого значения. А вот его жену Екатерину Александровну и скромная обстановка, и самое обычное угощение, которым она потчевала гостей, сильно задевали. Ей хотелось, чтобы её дети — дети баронского рода — жили в роскоши.

Подруга Розенблюм Сусанна Альфонсовна Укше, также студентка юридического факультета Бестужевских курсов, занималась с Ларой и Игорем иностранными языками. Будучи очень отзывчивым человеком, поддерживала Михаила Андреевича до его смерти в 1928 году. Участвовала в издании двухтомного собрания сочинений Ларисы Рейснер (1928). Погибла она во время репрессий 1937 года.

Вспоминала Лидия Розенблюм и встречу с Ларисой Рейснер на балу в Тенишевском училище. На Ларисе были блузка и юбка с широким поясом, что ей очень шло. Но Лариса не сдержала своей зависти при виде парижского платья на Лидии. Ей хотелось одеваться лучше. “Если бы Лариса не была крупнее меня, то я предложила бы ей обменяться платьем, я так Ларисе и сказала, чтобы её утешить”. Лидия Израилевна призналась, что любила Ларису, добавив, что проживи Лариса больше, она была бы великолепным человеком, изжившим предрассудки молодости и воспитания»[10].

Между тем в марте 1909 г. вышла книге Михаила Рейснера «Леонид Андреев и его социальная идеология. Опыт социологической критики».

В предисловии Рейснер написал: «В целом ряде публичных лекций, посвящённых Леониду Андрееву и прочитанных мною с 7 декабря минувшего и до марта месяца текущего года — в Петербурге и Москве, я хотел, сделав обзор всех произведений этого писателя, выделить из них ядро социального мировоззрения. Под кровом художественной оболочки у Л. Андреева оказался весьма интересный социальный остов, вполне совпадающий с идеологией пережившего себя индивидуализма.

Переходя к хозяйственному, строго основанному на мобилизации поземельной собственности, свободном рабочем договоре капиталистическому производству, воспринимая у Запада его политические формы, мы воссоздали у себя точно так же и социальную идеологию Запада, построенную на принципе индивидуализма. Не утихшая революционность нашей интеллигенции придает своеобразный характер идеологии нашего индивидуализма. С одной стороны, Андреев проникнут индивидуалистическим сознанием, с другой — переживает в полной мере весь кризис индивидуализма. От индивида переходит к героической личности и в ней находит примирение с миром… Л. Андреев становится пророком сверхчеловека и вестником Вечного Разума».

Как видим, идеология Михаила Рейснера была весьма близка к марксизму.

Свой 15-й день рождения 2 мая 1910 г. Лариса с Михаилом Андреевичем встретили на Коломяжском аэродроме. Это был последний день первой в России авианедели, проводившейся с 30 апреля по 10 мая.

Почему-то большинство авторов уверяют нас, что первые полёты в 1910 г. проводились на Комендантском аэродроме. Но, увы, тогда его не существовало.

Но начнём по порядку. Петр I раздавал земельные участки вокруг Петербурга своим приближенным. Территория от Чёрной речки до нынешней станции метро «Пионерская» была передана коменданту Петропавловской крепости, у которого здесь находилась дача. Когда комендант сменялся, земля переходила к новому владельцу.

В 1837 г. территория здесь была глухая, из построек — только дача коменданта. Вокруг неё были огороды, заросли кустарника, рощи и поле, которое комендант сдавал в аренду. Напротив дачи был небольшой лес, за которым начинались деревни.

Именно здесь в январе 1837 г. состоялась дуэль А.С. Пушкина и Дантеса. Через сто лет, в 1937 г., на этом месте установили обелиск, а также две плиты, указывающие, с какого расстояния они стреляли друг в друга.

В 1892 г. неподалёку от места, где произошла дуэль, построили Коломяжский ипподром, названный так по расположенной рядом деревне Коломяги. С тех пор каждое лето на ипподроме проводились скачки. Для зрителей выстроили трибуны, а для царственных особ — отдельную ложу. Дистанция, на которой проводились скачки, составляла около трёх километров. После революции ипподром