Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

В 1925 г. фирма «Юнкерс» прямо и через подставные конторы весьма активно сотрудничала с Наркоматом обороны СССР, но об этом Лариса по понятным причинам умалчивала.

И совсем пророческими стали строки Ларисы Рейснер: «Ночное небо [закрытое бомбардировщиками] — вот прообраз будущей войны».

В мае 1912 г. Лариса окончила гимназию Д.Т. Прокофьевой (на Гороховой, 19) с золотой медалью.

Десять предметов она сдала на «отлично» (Закон Божий, русский язык и словесность, географию, естественную историю, физику и математическую географию, педагогику, немецкий, французский языки), один предмет — математику — на четыре. Средний бал 4,91 давал право на золотую медаль.

Естественно, Лариса решила получить высшее образование. Тогда женщин принимали студентками только в три высших учебных заведения: на Бестужевские курсы, в Педагогический и Медицинский женские институты. С 1906 г. с разрешения ректора женщины могли быть в университете вольнослушательницами.

Полноправными студентками университетов, да и то не всех, женщины могли стать только в 1915 г. из-за мобилизации мужчин. Да и то в Петроградский университет женщин студентками не зачисляли.

После гимназии Лариса выбрала «самый вольный институт» — Психоневрологический. Помимо всего прочего в этом институте преподавал общее государственное право её отец — Михаил Андреевич Рейснер.

Психоневрологический институт был основан в 1907 г. профессором Владимиром Михайловичем Бехтеревым как научно-исследовательское и высшее учебное заведение. Бехтерев стал первым руководителем научно-образовательного учреждения такого типа.

В Психоневрологическом институте имелись общедоступные образовательные курсы для людей разного пола и вероисповедания, а также программа, анонсированная В.М. Бехтеревым. Согласно уставу, целью института было развитие и распространение знаний в области психологии и нейробиологии, а также смежных наук. В институте преподавались курсы по психологии, анатомии, философии, истории, истории философии и психологии, истории культуры и искусства и т. д.

В 1908 г. на первый курс был зачислен 421 студент, в том числе 313 девушек. Открытие состоялось 15 февраля 1908 г. Второй набор состоялся в сентябре того же 1908 г., когда было зачислено ещё 479 человек. К 1915 г. число студентов достигло 7000.

Первые два года студенты обучались на главном факультете, где получали философское образование, необходимое для понимания взаимосвязей и зависимостей между отдельными научными дисциплинами. Затем они продолжали обучение на педагогическом, юридическом и медицинском факультетах (с 1911 г.), а с 1915 г. — на ветеринарном факультете и химико-фармацевтическом отделении.

Владимир Михайлович Бехтерев. Около 1912 г.

Автор: Карл Булла

Открывая институт в 1908 г., Владимир Михайлович Бехтерев говорил: «…Для государства и общества… нужны лица, которые понимали бы, что такое человек, как и по каким законам развивается его психика, как её оберегать от ненормальных уклонений в этом развитии, как лучше использовать школьный возраст человека для его образования, как лучше направить его воспитание, как следует ограждать сложившуюся личность от упадка интеллекта и нравственности, какими мерами следует предупреждать вырождение населения, какими общественными установлениями надлежит поддерживать самодеятельность личности, устраняя развитие пагубной в общественном смысле пассивности, какими способами государство должно оберегать и гарантировать права личности, в чём должны заключаться разумные меры борьбы с преступностью в населении, какое значение имеют идеалы в обществе, как и по каким законам развивается массовое движение умов и т. п.».

В институте учились представители всех политических партий, каждая издавала свою газету. В Министерстве народного просвещения этот «самый вольный, непослушный институт» пытались закрыть, ежегодно посылая проверки. Но все выводы инспекций В.М. Бехтерев отрицал и благодаря своему авторитету, своей славе учёного избегал неприятностей. Он вылечивал тысячи больных, среди которых были и пациенты императорской фамилии. Институт всё-таки закрыли, но за три дня до Февральской революции.

Лариса училась на историко-филологическом и юридическом факультетах. На основном факультете было больше медицинских наук. А остальные два факультета были научно-техническими: физико-математический и естественно-исторический.

Преподаватели и студенты Психоневрологического института.

1910 г.

Талантливый зырянин К.Ф. Жаков, земляк Питирима Сорокина, языковед, руководил кружком «Всемирной сказки». Лариса была старостой кружка.

10 мая 1915 г. Лариса даже написала «научную» поэму:

ПЕСНЯ КРАСНЫХ КРОВЯНЫХ ШАРИКОВ

Лариса принимала участие в бехтеревской разработке проблемы бессмертия. В конце февраля 1916 г. академик Бехтерев произнёс речь о бессмертии человеческой личности: «Если вместе со смертью навсегда прекращается существование человека, то спрашивается, к чему наши заботы о будущем? К чему, наконец, понятие долга, если существование человеческой личности прекращается вместе с последним предсмертным вздохом? Не правильнее ли тогда ничего не искать от жизни и только наслаждаться теми утехами, которые она даёт? Нет! Ни один вздох и ни одна улыбка не пропадают в мире бесследно… Человеческая личность продолжает своё существование во всех тех существах, которые с ней хотя бы косвенно соприкасались, и таким образом живёт в них и в потомстве как бы разлитою, но зато живёт вечно, пока вообще существует жизнь на земле. Поэтому всё то, что мы называем подвигом, и всё то, что мы называем преступлением, непременно оставляет по себе определённый след в общечеловеческой жизни».

Любопытно, что в роман «Рудин» Лариса вставила защиту докторской диссертации историком-социологом Павловым-Сильванским.

Лариса Рейснер. 1913 г.

Из письма к родственникам: «Милые мои Доники, не сердитесь на меня, потому что сама я на себя очень зла. Какая-то безразличная и холодная полоса на меня нашла. Вот только теперь начала оттаивать. Много этому помогла работа в институте: во-первых, экзамены (на днях сдаю первый) и, во-вторых, в папином кружке. Совершенно для меня ново и даже непонятно и подозрительно увлечение, с которым студенчество, такое холодное и анархически поверхностное, в последние годы принялось за работу в кружке. Просто поразительно, чтобы у профессора-юриста, и особенно после Бурцевской истории, оказалась аудитория в 200 человек. И я рада за папу, ему много легче читать в большой аудитории… Между прочим, Сорокин (дядя его знает, кажется) выпустил свою