Красота (Записки пластического хирурга) - Павел Ильич Федоров
Со стороны может показаться, что я счастливчик, обласканный судьбой и благоприятными возможностями. Мир пластической хирургии до сих пор воспринимается как мир для избранных. И, соответственно, врач тоже входит в круг избранных. Красивая жизнь, большие деньги, статусные пациенты, которые могут щедро отблагодарить врача. Это ещё один из распространенных мифов.
– Доктор, но они же вас приглашают потом в рестораны, наверное, дарят подарки, помогают достать билеты на свои выступления? – однажды мне задали такой вопрос во время интервью. – Вы же, наверняка, дружите со звездами. Помните всех-всех-всех.
Признаюсь, в первый момент я даже растерялся. Я совершенно не представляю, как можно дружить со всеми и как можно помнить абсолютно всех пациентов. Пластическая хирургия не предполагает тесной дружбы с пациентами. За всю мою практику, наверное, только несколько человек, которых я оперировал, стали моими друзьями в обычной жизни. Но не потому, что они известные люди и мне за что-то благодарны, и уж тем более, совсем не потому, что мне от них нужны какие-либо преференции, бонусы или подарки. Дружба зародилась в силу того, что у нас совпали жизненные взгляды, симпатии, философия, обстоятельства жизни. Мы нашли общие точки соприкосновения и стали друзьями. Но таких людей на самом деле мало.
Я недавно заметил, что, говоря о пациентах, почему-то привожу аналогии, связанные с астрономией или космосом. Возможно, в глубине души я верю: каждый человек – это Вселенная. Каждый день мы сталкиваемся. Соприкасаемся, узнаём десятки таких Вселенных, и это бесконечное движение и есть суть нашей жизни.
Но всё же я не помню всех-всех-всех своих пациентов. Ни по именам, ни по фамилиям, ни даже по лицам, которые я оперировал. Запомнить столько людей просто невозможно. Некоторые оставили в моей памяти своего рода чёрные дыры. Спросите – ничего не смогу о них сказать. Например, о своей первой операции в качестве пластического хирурга я помню, что эта была классическая липосакция, всё прошло без осложнений, но та пациентка мне совершенно не запомнилась.
Некоторые пролетели как кометы – и в процессе возникали какие-то сложности и проблемы. Некоторые были как падающая звезда – пролетели, сверкнули, исчезли, всё хорошо.
Однако некоторые мои пациенты – целые созвездия, которые запоминаются надолго, если не навсегда. Иногда они ко мне возвращаются, чтобы продолжить процесс перевоплощения…
– Доктор, помните, я у вас оперировалась несколько лет назад, – голос в трубке смутно знакомый, но я никак не могу вспомнить её имя. – Всё хорошо, но я хочу кое-что подкорректировать.
– Не помню, – честно признаюсь я.
– Мы ещё с вами спорили по поводу того, надо ли мне быть похожей на Софи Лорен или нет.
Точно! Софи Лорен. Память подсказывает детали операции: я вспоминаю голос пациентки, могу вспомнить её имя, операционный и реабилитационные процессы.
– Ой, доктор! У меня столько всего в жизни произошло… Столько вам хочется рассказать! Когда можно записаться на консультацию?
Устаю ли я от разговоров и чужих проблем? И этот вопрос мне часто задают. А я всегда вспоминаю одну историю, ещё с институтских времен.
На первом курсе биологию у нас читал молодой профессор, заведующий кафедрой. Это был невероятно живой и общительный человек. Он с первых минут лекции виртуозно завладевал нашим вниманием и, как говорится, держал зал до самого финала. Мы между собой шутили, что профессору Костюкевичу только дай поговорить, будет говорить часами. Но однажды всё пошло не так… То ли тема показалась скучной, то ли профессор был не в настроении, но всю лекцию поток гудел, шумел, и сквозь нашу болтовню было не прорваться. В какой-то момент наш преподаватель остановился и очень тихо сказал:
– Ребята, я всё понимаю. Тема сложная, потому и кажется скучной. Но вас ведь никто не держит! Если не нравится – выход там. Вы не представляете, как это тяжело – постоянно и много говорить. Вы думаете, что я от природы такой разговорчивый, но на самом деле я молчун. Я тишину люблю. Прихожу домой, жена ждёт от меня общения, а я так за день наговорюсь, что рот открыть не могу. Даже на одно слово сил не остаётся.
И вот чем старше я становлюсь, тем чаще вспоминаю эти слова. Иногда со мной происходит то же самое. За день так наговоришься, что вечером не хочешь разговаривать и что-либо обсуждать. Хочешь молчать или спать.
Но общение – это важная часть моей работы. Если я не буду с вами разговаривать, если я не услышу вас, если не поговорю, то как я смогу вам помочь?
Первая часть работы пластического хирурга – это операционная часть, вторая – это общение. Без общения в этой отрасли работать невозможно. И есть дни, когда общение идёт легко, а есть дни, когда оно невероятно тяжелое и сложное. Но без него никак.
Вы, наверное, подумали сейчас, что пластический хирург – отчасти и психотерапевт. Так и есть. Ведь когда человек ощущает себя некрасивым, у него болит душа, внутри разлом и боль. «Это мой последний шанс!» – говорит моя пациентка. И я, глядя в её отчаявшиеся глаза, понимаю, что она говорит правду. Для неё мой кабинет – действительно та самая последняя надежда обрести не только красоту и согласие с самой собой, но и надежду на личное счастье.
Разве могут новая грудь или новые ягодицы быть гарантией личного счастья? Могут. Ведь именно с них начинается уверенность в себе, в своей сексуальности и привлекательности. Конечно, можно тысячу раз по утрам повторять мантру: «Я самая привлекательная и обаятельная» и не верить в это, а можно увидеть себя в зеркале и убедиться в этом раз и навсегда.
И ещё очень важно получить объективную оценку своей проблемы от человека, который профессионально в этом разбирается. Красиво и некрасиво – категории субъективные. Вы считаете свой нос некрасивым, а остальные люди воспринимают его как само собой разумеющееся. Нормальный нос, в чём проблема?
Вы можете думать, что у вас слишком выражены морщины, а окружающие к ним привыкли – «В этом возрасте у всех морщины, у тебя ещё всё очень даже ничего». Но ведь эта проблема никуда не делась, она сидит в вас,