Красота (Записки пластического хирурга) - Павел Ильич Федоров
Я как никто понимаю ваши сомнения и страхи. Думаю, самое время их развеять. Но сначала немного обо мне.
Почему я стал пластическим хирургом
…Иногда я думаю, как всё же причудливо тасуются карты судьбы. Кому-то суждено быть актёром, кому-то – учителем, кому-то – врачом. Мы привыкли считать, что профессию и свой путь в жизни выбираем сами. И всё же при выборе профессии существует некая предопределённость. Словно есть кто-то там, свыше, который решает: вот ему нужно стать кардиологом, ему – психиатром, ему – реаниматологом. Спасать сердце, душу, жизнь.
И вот этот кто-то там наверху однажды посмотрел на меня и сказал: «А ты, Паша, будешь пластическим хирургом. В этом и есть твоё предназначение». Я ответил: «Ну ладно, дело хорошее, пластическая хирургия – почти искусство. Пластический хирург – почти художник. Что может быть лучше, чем исправить то, что дала или не дала природа? Что ж, я попробую».
Ладно, ладно. Согласен, звучит немного пафосно. На самом деле всё, конечно, было не так. Когда я пришёл в пластическую хирургию, последнее, о чём я думал, – что это искусство, а я художник. Я и сейчас так не думаю. Ну, может быть, лишь иногда, когда результат операции мне очень-очень нравится.
Я вырос в медицинской семье и, наверное, с самого раннего детства хотел быть врачом, причём не просто врачом – акушером-гинекологом. Выбор профессии казался очевидным: мама – кардиолог, бабушка – акушер-гинеколог, папа – акушер-гинеколог, тётя также – в гинекологии. В нашем доме почти все разговоры были связаны с гинекологией, акушерством, родами, мои близкие то и дело обсуждали сложные случаи. На семейных застольях собирались коллеги и друзья – все из медицинской среды, часто приходили благодарные пациенты, и снова все темы так или иначе были посвящены медицине. Так что нет ничего удивительного, что практически с малолетства я решил стать врачом: в голове не укладывалось, что на свете есть другие профессии.
Позволю себе небольшое отступление. Когда моей дочке Варе было 5 лет, мы поехали на юбилей к моей тёте, той тогда исполнилось семьдесят. Варя спросила:
– Бабушка Таня, а ты кем работаешь?
– Я юрист, – ответила тётя, которая весьма успешно практикует, несмотря на возраст.
Варя кивнула, отошла, подумала и вернулась:
– Так кем ты работаешь?
– Варюша, я юрист.
– То, что ты юрист, это я поняла, а лечишь-то ты что?
Вот и в моём понимании было точно так: я должен что-то лечить.
Помню, я пошёл в первый класс, и на одном из уроков наш психолог устроил опрос: каждого ученика спрашивали, кем он хочет стать, когда вырастет. Дети хотели быть космонавтами, балеринами, учителями. Когда очередь дошла до меня, я ответил, что буду акушером-гинекологом. Учительница на секунду опешила, замялась, но всё же решила уточнить, что это значит. В классе тоже проснулся интерес. А я, не растерявшись, сказал: «Это значит, что я буду помогать женщинам рожать детей». Я-то в подробностях знал, что значит быть акушером-гинекологом.
Забавно, но вскоре эта история распространилась по всему городу: учителя, родители рассказывали про одного маленького мальчика, который мечтает стать акушером-гинекологом. В какой-то момент история стала не просто байкой, а своего рода анекдотом. Однажды мама пришла домой и рассказала об этом моему папе. Оба посмеялись. Вскоре учительница им рассказала, что тот знаменитый первоклассник – я. Хотя думаю, что родители это сразу поняли.
Медицинская среда была для меня главной вплоть до старших классов, но потом я устроил подростковый бунт, заявив, что хочу быть актёром. И самое интересное, что действительно едва им не стал. Театральная среда, первые успехи в школьных постановках и кружках – всё это было чем-то сказочным, манящим, мне нравилось перевоплощаться, выходить на сцену и играть чужие судьбы. Я был готов подать документы в театральный институт, но отец сказал: «Сначала получи нормальное образование, а потом уже становись, кем хочешь. Можешь даже актёром».
Но нормальное – это какое? Юридическое, экономическое? Я совершенно не представлял, каково это – быть юристом или экономистом. Это был абсолютно непонятный и, признаться, не очень интересный для меня мир, связанный с цифрами и запутанными делами. И в этом мире я себя абсолютно не видел. Не моё, и всё тут.
А вот медицина – этот мир был полностью моим, знакомым, интересным, понятным, как мне казалось тогда. И в какой-то момент я понял: театр театром, но я иду в медицину.
В итоге вместо театрального института я оказался на первом курсе медицинского вуза. И надо сказать, что представление о медицинской жизни, хоть скудное, у меня было, а вот представление о жизни в медицинском ВУЗе, конечно же, отсутствовало. Первый курс, множество новых предметов: латынь, химия одна, химия другая, биофизика, не говоря уже о разных вспомогательных предметах. И, конечно же, царица предметов первого курса – анатомия, где нужно не только знать названия на русском и на латинском языках, но знать эти названия для каждого выступа, каждой ямки, каждой борозды и каждой косточки в нашем теле. И это была только первая глава анатомического учебника. А за косточками шли мышцы… И каждый последующий раздел был ужаснее предыдущего, казалось, что это не под силу выучить, и как это всё можно знать? И так первые три курса.
Правда, акушером-гинекологом я так и не стал, потому что выбрал хирургию. Хотя практически до последнего момента я думал идти в акушерство-гинекологию, но об этом немного позже. И всё же до определённого момента я даже и помыслить не мог, что истинное моё предназначение связано с эстетической медициной, и в частности с пластической хирургией. Я не сразу пришёл в эту профессию, но теперь даже не мыслю, что в профессиональном плане можно заниматься чем-то иным.
Да, я – пластический хирург.
Временами мне говорят, что я волшебник, что я делаю людей красивыми, что я умею останавливать время. Увы, время остановить невозможно, но я действительно умею его… как бы это сказать поточнее… В некотором смысле я умею его замедлять.
Скальпель хирурга – не волшебная палочка, но порой он творит настоящие чудеса. Есть что-то невероятное в том, как после операции женщина меняется. Словно из куколки появляется прекрасная бабочка. Думаю, что не преувеличу, если скажу, что