Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик
Холмс сделал из брата котлету на глазах не только у зрителей, до отказа набившихся в зал, и нескольких детей Мохаммеда, которые первый раз в жизни пришли на бой папы. Для всех болельщиков Али тот бой обернулся невероятным разочарованием. Они ведь рассчитывали совсем на другое. В раздевалке брат был сама уверенность. Я видел, он в порядке. Выглядит невозмутимым. Как в лучшие годы. Посмотрите фотографии – Мохаммед словно помолодел на несколько лет.
Мне кажется, тот поединок сыграл очень важную роль. Он сделал великим Ларри Холмса. До этого все считали Ларри просто хорошим боксером. Но он был великим чемпионом. С убийственным левым джебом. Да, Холмс любил говорить, что он – самый великий на ринге, и его оценка таланта брата многим не нравилась. Ларри уважал Мохаммеда, но считал себя гораздо более классным боксером. Он вправе, разумеется, иметь свое мнение, но не многие с ним согласятся. И все же, даже сейчас при мысли о том, чтобы пересмотреть бой, хочется сбежать. Позже выяснилось, что Холмс не хотел биться с братом – его заставили промоутеры.
Одним из самых значимых членов нашей команды, без сомнения, можно назвать Ферди Пачеко. Он всегда был предан Мохаммеду и выступал против этого боя. Да, Пачеко казался эксцентричным и в какой-то степени противоречивым. Принимал решения, исходя из обстоятельств, и три года назад покинул лагерь брата после его боя с Эрни Шейверсом, потому что считал – для Мохаммеда будет лучше, если он закончит карьеру прямо сейчас. Ферди очень переживал за брата. Беспокоясь о его здоровье, пытался отговорить от боя с Холмсом. А после поединка вообще заявил, что арестовал бы тех, кто позволил Мохаммеду снова выйти на ринг. Он назвал это преступлением.
* * *
Но вот еще о чем нужно рассказать: как-то раз Мохаммед влип в такую передрягу, что мог оказаться в тюрьме. Во время жизни в Чикаго он познакомился с парнем по имени Харольд Смит, или Росс Филдс, но его настоящее имя мы узнали далеко не сразу. Смит выглядел как типичный бизнесмен. Под 40 лет, темнокожий, одет в прекрасный костюм, с портфелем. Он предложил Мохаммеду встретиться в аэропорту с его другом, чтобы ввести в курс дела.
Как оказалось, Смит хотел создать любительскую спортивную программу имени Мохаммеда Али, задача которой – находить талантливых ребят подросткового возраста. По словам Харольда, к этому он хочет привлечь олимпийцев. Постепенно любительская программа перерастет в целую организацию, которая будет сотрудничать с лучшими спортсменами мира. А имя Мохаммеда он хочет использовать, чтобы его проекту больше доверяли. Организация, конечно, будет коммерческой, ни о какой благотворительности здесь речь не идет. С самого начала главная цель – зарабатывать деньги.
Тем не менее ключевым аргументом Смита был тот факт, что проект будет помогать молодым перспективным спортсменам реализовать свои мечты. В пример Харольд привел Хьюстона Мактира, спринтера из Флориды, который рос в чудовищной бедности и стал мировой звездой. Ему принадлежал национальный рекорд на стометровке. Смит убедил Мохаммеда, что Мактир будет первым, с кем они подпишут соглашение. Брат всегда хотел помочь людям, и поверил, что обессмертит свое имя, создав организацию, которая сможет изменить судьбы молодых спортсменов. Смит, конечно, говорил очень красноречиво, однако не давал никаких гарантий. Но Мохаммед всю жизнь был мечтателем и поверил. Не в первый и не в последний раз.
Скажем честно, Смиту даже не пришлось слишком стараться: уговорить брата было проще простого. Несмотря на вал провальных проектов, Мохаммед продолжал попадаться в ловушку. Харольд где-то раздобыл 40 тысяч долларов наличными, аккуратно сложил их в портфельчик и явился к брату. «Если подпишешь эти бумаги, – сказал он, помахивая пачками купюр, – я заплачу тебе прямо сейчас. Дам 40 тысяч». Рядом тогда не оказалось ни менеджера, ни консультантов – только Тим Шанахан, близкий друг Мохаммеда, сидел и слушал уверения того парня. В итоге брат подписал бумагу – документ всего в одну страничку, – и Харольд отдал ему деньги.
Так вот, Смит принес деньги в портфеле, потому что знал: похожая тактика уже сработала в прошлом. Если Дону Кингу что-нибудь было нужно от Мохаммеда, он вваливался к нему домой или в номер отеля с огромными пачками купюр, показывал брату, и тот подписывал любое соглашение на бой. Как-то раз он принес 100 тысяч долларов и уговорил Мохаммеда принять предложение о поединке, за который ему пообещали заоблачные деньги. После боя оказалось, что сумма вовсе не такая большая.
К тому времени в Лос-Анджелесе находился главный офис некоммерческой организации Мохаммеда – Всемирной организации по защите прав и достоинства, которую по просьбе брата возглавлял Тим. Там же жил и Харольд, его новый деловой партнер. К тому времени, как Мохаммед перебрался в Лос-Анджелес, соглашение между ними уже было подписано.
Теперь, когда мой брат проглотил наживку, Смит был готов провернуть куда более масштабную аферу. Как оказалось, Харольд очень хотел стать промоутером боев, используя имя и имидж брата как вывеску для своей хлипкой конторы. Втайне от нас он открыл счет в Wells Fargo на имя этой новой организации. Сотрудник банка просто дал этому парню деньги безо всякого обеспечения – лишь за то, что в названии организации упоминается имя Мохаммеда Али. По началу дела шли неплохо: Харольд был промоутером нескольких боев, но, когда он понял, что в целом его усилия не окупаются, – постепенно утратил интерес к этому делу. В итоге Смит надул Wells Fargo на невероятную сумму – 21 миллион долларов.
В 1981 году, когда в банке поняли размеры ущерба, началось расследование с участием ФБР. Первое, что сделали агенты, – нанесли визит Мохаммеду. Брат был шокирован, увидев их на пороге своего дома, ведь он и не представлял, что происходит у него за спиной. Мохаммед тут же позвонил Тиму, и друг приехал через полчаса. Агенты, сидевшие в кабинете брата, рассказали о махинациях Смита. В тот момент Мохаммед с