Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– Родж работал со своим физиотерапевтом в течение двух недель, и, когда мы начали тренировки по фитнесу, вначале он должен был, например, пробежать пять метров, а затем идти назад, – сказал Паганини. – Это было похоже на то, что он снова учился ходить. Вы можете быть самым позитивным человеком в мире, но бывают моменты, когда вы задаетесь вопросом: «Неужели он действительно снова сможет играть в профессиональный теннис?»

Федерер удивил Паганини да и себя, быстро вернувшись в игру – менее чем через два месяца он участвовал в Открытом чемпионате Майами.

– Я просто очень, очень доволен, – сказал он на пресс-конференции перед турниром. – Я не ожидал, если честно, что вернусь сюда после операции.

Процесс, как и многое из того, что Федерер делает публично, казался на удивление гладким. Но в данном случае внешний вид игрока вводил в заблуждение. Федерер снялся перед своим стартовым матчем из-за ротавируса и всерьез вернулся в спорт на грунт в Монте-Карло в середине апреля. Он проиграл в четвертьфинале французу Жо-Вильфриду Цонге и отправился в Мадрид, где ему снова пришлось сняться – он снова усугубил проблемы со спиной во время тренировки.

Он проиграл в третьем раунде Открытого чемпионата Италии молодому австрийцу Доминику Тиму, поражение, которое сейчас выглядит лучше, учитывая последующий успех Тима, чем в Риме, когда Федерер явно пытался двигаться, как раньше.

В разгар сезона у него были проблемы, но обычно он находил способ преодолеть боль.

Он вместе с командой отправился в Париж, по-прежнему приверженный своей игре на Открытом чемпионате Франции. Они зарегистрировались в отеле, и Федерер с Паганини отправились в пустой зал, чтобы заняться фитнесом, прежде чем отправиться на Ролан Гаррос.

– Я бегал и наконец просто остановился и сказал Пьеру: «Что мы здесь делаем?» – признается Федерер. – И Пьер спросил: «Что происходит? Это твое колено?» И я ответил: «Кажется, мое колено весит сто килограммов. Моя спина работает не на 100 процентов. Зачем я это делаю? Почему я играю здесь?»

Они остановили занятие и проговорили около часа. Позже Федерер выразил свои сомнения остальной части команды: физиотерапевту Даниэлю Трокслеру и тренерам Северин Люти и Ивану Любичичу, другу и бывшему сопернику Федерера, который присоединился к группе в декабре, заменив Стефана Эдберга.

Федерер решил потренироваться на грунте «Ролан Гаррос», и в итоге он оказался на корте 1, круговой выставочной площадке, известной как «арена для корриды».

– Я был в порядке, но даже не приблизился к 100 %, – вспоминает Федерер. – И тогда мы решили закончить и готовиться к траве. Я пытался, ты знаешь, я очень старался.

Его отказ остановил рекордную серию последовательных выступлений в одиночном разряде турниров Большого шлема на шестьдесяти пяти, рекорд, который с тех пор побил Фелисиано Лопес. Но для Федерера эта серия никогда не имела большого значения. Для него важнее всего были шансы на победу, а не участие.

Даже сегодня Федерер звучит немного робко, как будто он должен был найти способ избежать такого исхода. Планировщику мирового класса нелегко отказаться от своего плана. Проблема заключалась в том, что в 2016 году трава не могла быть убежищем.

– Может быть, я должен был уделить больше времени после Открытого чемпионата Австралии, если бы мне сделали операцию раньше, – сказал он.

Он отправился в Галле, где выиграл три титула подряд и восемь титулов в целом и проиграл в полуфинале немецкому подростку Александру Звереву. Федерер отправился на Уимблдон, где он выиграл четыре раунда подряд, а затем должен был собраться с разницы в два сета, чтобы победить Марина Чилича в четвертьфинале под названием «хорошие новости – плохие новости». Хорошей новостью для Федерера был тот факт, что у него хватило выдержки, чтобы отбить три матч-пойнта. Плохая новость заключалась в том, что он был явно уязвим.

Следующий раунд подтвердил это, когда Федерер встретился с Милошем Раоничем, канадцем-аналитиком с жесткой подачей и свитой, больше подходящей суперзвезде, в которую входил новый тренер-консультант Джон Макинрой. Раонич добился значительного прогресса, улучшив и подчистив свою игру. Но для меня и многих других, кто смотрел этот полуфинал, в памяти отложились не двадцать три эйса, которые забил Раонич, и не восемь брейк-пойнтов, которые не удалось реализовать Федереру, и не две последовательные двойные ошибки, которые он допустил, чтобы помочь Раоничу выиграть четвертый сет.

Что многие из нас помнят, так это розыгрыш в начале пятого сета, когда Федерер подает на «ровно» при счете 1–2. Раонич нанес бэкхенд по линии, мяч приземлился коротко. Федерер приблизился и нанес удар справа в кросс-корт, и Раонич агрессивно двинулся вперед, чтобы встретить его собственным ударом справа.

Но у Федерера подкосилась левая нога, и он упал. Самым странным для «теннисного Барышникова» было упасть неуклюже, выронив ракетку, которая заскользила по Центральному корту.

Я помню коллективный вздох в зоне прессы Уимблдона, где повидали многое. Но это было что-то новенькое, и, учитывая, что спортивные обозреватели запрограммированы на улавливание символизма, казалось, что падение было наполнено более глубоким смыслом: Федерер больше не был достаточно проворным, чтобы сдерживать соперников помладше.

Некоторое время он лежал лицом вниз на траве, затем поднялся и подошел к своему стулу, позвав тренера, что случалось почти так же редко, как это неуклюжее падение. В конце концов, это был человек, который ни разу не падал во время турнира. Он вернулся на корт, проиграл подачу и проиграл пятый сет со счетом 6–3.

Поражение было особенно болезненным для Любичича, который частично был ответственным за то, что помог Раоничу стать лучшим игроком, когда он тренировал его с 2013 по 2015 год. Но Любичич, как и многие из нас, смотревших матч в тот день, знал, что Федерер далек от своего пика.

В моей колонке в New York Times я написал: «Федерер, замечательный теннисист и бесспорный чемпион, явно заслужил право играть сколько угодно, особо не прислушиваясь к болтовне журналистов, даже если 18-й титул в турнире Большого шлема в одиночном разряде выглядит все более маловероятным. Теннис, как и жизнь, дело циклическое. Семикратные чемпионы Уимблдона уходят, и появляются новые игроки, новые рекорды. Но в свете всего разочарования и амбиций Большого шлема, которые 29-летний Мюррей в расцвете сил все еще питает, можно сказать, что самая сложная задача Раонича на Уимблдоне этого года еще впереди».

По крайней мере, я прозорливо законичил статью. Раонич проиграл финал Энди Мюррею, который был в разгаре своего лучшего сезона и несколько недель спустя выиграл вторую золотую медаль в одиночном разряде на Олимпийских играх в Рио.

Но для Федерера не было