Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

срабатывает, у него есть другие инструменты, и вы можете понять, насколько он развит как спортсмен. Его руки очень ловки. У него суперсильные ноги. Его телосложение идеально подходит для игры, но он превращает ее в шахматный матч. Это заставило меня понять, что мне нужно быть менее одномерным и добавлять в свою игру больше разнообразия. Я быстрый парень, но чувствую, что могу стать еще быстрее, если буду двигаться более эффективно, как он. Я бы не сказал, что есть какой-то секретный соус, но я думаю, что он работает очень разумно. Я думаю, что он знает тайм-менеджмент и знает, сколько часов куда вкладывать на данном этапе.

По мнению Макдональда, сегодняшним игрокам часто не хватает полного контроля над телом и чистой техники Федерера.

– Вы смотрите, как сегодня дети выходят и бьют по мячу, теряют равновесие и просто раскачиваются, – считает он. – У Федерера было правильное развитие и правильные тренеры, которые говорили ему делать правильные вещи, и он показывает, что все, что он сделал, окупилось.

С приближением сезона 2017 года Федерер, поздно появившийся в социальных сетях, решил транслировать одну из своих тренировок с Пулье в Periscope, чтобы восстановить связь со своими фанатами после долгого перерыва в соревнованиях. Это было видео на тридцать семь минут и четыре секунды, включая разнообразные короткие интервальные упражнения высокой интенсивности с Паганини, например двойное жонглирование теннисными мячами для тренировки зрительно-моторной координации движений.

– Это никогда не бывает рутиной, – заметил Эммануэль Планк, тренер Пулье в интервью Софи Дорган из L’Équipe. – Всегда есть что-то новое. Его тренеры всегда стараются удивить Роджера и по-новому взглянуть на него. Они держат его в тонусе. Северин делает перерыв, приходит Иван. Они чередуются. Чтобы улучшить такого игрока, нужно его удивить. Я считаю, что их стратегия очень хороша.

Федерер показал себя на камеру отличным ведущим, шутя и давая подсказки, объясняя, что ритм подачи – это первое, что нужно восстановить после длительного перерыва. Он говорил по-французски с Паганини, на швейцарском немецком с Люти, по-английски с Любичичем и по-французски или по-английски с Пулье, когда они сидели у корта во время перерыва и обсуждали предстоящий Кубок Хопмана, микст-соревнование в Перте, Австралия, которое выбрал Федерер для возвращения. Он не играл там с 2002 года.

– В прошлый раз я играл с Миркой, моей женой, – сказал он Пулье. – И шестнадцать лет назад я играл с Хингис, а в этом или следующем году я играю с Белиндой Бенчич. Боже, время летит незаметно.

Но, как стало ясно из сеанса Periscope, энтузиазм Федерера не погас.

– Он был похож на двенадцатилетнего ребенка, – вспоминает Планк время, проведенное с Федерером той зимой. – Он шутил во время разминки, подражая Стефану Эдбергу и Бернарду Томичу. Он совершенно неожиданно мог закричать: «Мне понравилось. Нам повезло, что мы смогли поделиться с ним всем этим». Это бесценно, и с точки зрения техники он по-прежнему остается золотым стандартом. Для меня это как непрерывное образование, тренерская стажировка. Мастер прямо передо мной. Я просто смотрю, и это уже вдохновляет. Я сделал 150 страниц заметок.

Планку также было ясно, что Федерер снова был в форме, физически и ментально он стал даже лучше.

– Технически он сильно продвинулся в игре слева, – вспоминает Планк. – Он начал возвращать мяч более прямо, более компактно. Он стал агрессивнее и улучшил свой контроль.

– Все это довольно неприятно, – пошутил Планк, которому все время приходилось объяснять Пулье, что он не должен расстраиваться из-за того, что проигрывает так много своих тренировочных матчей Федереру.

– Я действительно считаю, что Роджер отлично справился, – признал Планк.

Как оказалось, Планк точно знал, о чем говорит, и тренеры Федерера тоже были настроены оптимистично. Люти, не склонный к дерзким прогнозам, дважды сказал Федереру, что, по его мнению, он играет достаточно хорошо, чтобы выиграть Открытый чемпионат Австралии.

Любичич прекратил свою теннисную карьеру в возрасте тридцати трех лет, измученный травмами и осознанием того, что он больше не хочет проводить так много времени вдали от своей семьи.

– Когда вы понимаете, что 80 или 90 процентов тренировки на самом деле связано с болью, и вы пытаетесь выполнять упражнения так, чтобы боль утихла, а не так, чтобы стать лучше, вам уже не весело, – сказал мне Любичич, когда ушел из спорта в апреле 2012 года. – Играть в теннис – это самая легкая часть. Сейчас он просто готовится, тренируется и путешествует с двумя детьми. Это нелегко. Я не хочу путешествовать один. Так что я просто почувствовал, что это конец. Оно того больше не стоит.

И все же Федерер в возрасте тридцати пяти лет как никогда хотел снова отправиться в путь: путешествовать по миру с женой, четырьмя детьми и своей командой.

– Мы хотим, чтобы он играл как можно дольше, – сказал мне Любичич. – Он сокровище, поэтому никто не хочет его уничтожить.

Любичич выглядит неплохо: парень ростом 193 см с чисто выбритой головой и приятным баритоном. Как и многие, на кого непосредственно повлиял насильственный распад Югославии, он проделал большой путь. Он родился в Баня-Луке, городе на территории современной Боснии и Герцеговины. Вместе со своей матерью и старшим братом он был вынужден бежать в мае 1992 года в возрасте тринадцати лет из-за растущей напряженности в городе. Когда Баня-Лука контролировалась сербами, там росла враждебность к этническим хорватам, таким как Любичичи.

Пройдя окольным путем через Венгрию и Словению, они оказались беженцами в недавно получившей независимость Хорватии, преодолев переход через границу пешком.

Любичич, уже тогда многообещающий юниор, отправился в путь с двумя теннисными ракетками, но без своего отца Марко, который оставался в Баня-Луке и не мог связаться со своей семьей в течение нескольких месяцев. В конце концов они воссоединились в Хорватии, но вскоре Иван снова начал мигрировать: в 1993 году уехал в Италию, чтобы продолжить теннисную карьеру в составе небольшой группы молодых игроков из бывшей Югославии.

Ему было четырнадцать, столько же, сколько и Федереру, когда он уехал из Базеля в Экюблан.

– Официально моя профессиональная теннисная карьера началась в 1998 году, но я чувствую, что она началась еще в 1993, – сказал Любичич. – Именно тогда я ушел из дома, когда мои родители дали мне понять, что теннис – это то, чем я буду заниматься, что теннис будет моей жизнью, поэтому это, по сути, был мой единственный шанс.

Это был непростой период, но с годами Любичич начал ценить пришедшую с ним ясность.

– Оглядываясь назад, я считаю, что мне повезло, потому что в каком-то смысле у меня не было выбора, и, вероятно, именно поэтому я добился успеха, – признался теннисист.

– Когда у вас нет выбора, в некотором смысле вам легче. Вы видите, что вам нужно сделать, и можете сосредоточиться на этом на 100 процентов. Если у