Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Глава 1
Несдающийся
Он снова был в самолёте, падающем на огни ночного Голливуда.
Несколько секунд назад аэроплан ещё был серебристым красавцем с двумя зелёными пропеллерами, а теперь он разваливался по швам, как мокрый картонный ящик. Управление вышло из-под контроля, он не мог удержать штурвал. Самолёт падал. Он проверил, на месте ли лямки парашюта, и попробовал отстегнуть фонарь кабины. Он дёрнул за скобу, но фонарь не раскрылся. Замки порыжели от густой ржавчины. Пропеллеры остановились. Из моторов повалил чёрный дым. Самолёт нацелился носом на приземистые, уродливые здания, расположенные по обеим сторонам бульвара Голливуд. Ветер гудел и свистел в фюзеляже.
Он не сдавался. Это было не в его правилах. Он сражался с замками кабины, но тщетно. Их заклинило. Дома приближались слишком быстро, и не было никакой возможности отвернуть самолёт, потому что руль высоты и элероны тоже вышли из строя. Он взмок в своём зелёном костюме, стук сердца отдавался в висках так, что мешал соображать. Но должен же быть какой-то выход! Он был из породы парней, которые не сдаются. Глаза сквозь прорези зелёного капюшона лихорадочно обшаривали приборную панель, заблокированные скобы, мёртвый штурвал, дымящие двигатели, возвращались к приборам…
Самолёт тряхнуло. Это отвалился левый двигатель. Зелёные ботинки со злостью пнули мёртвые педали высоты Ещё одно титаническое усилие открыть скобы, ещё один взгляд на бесполезные рычаги управления — и он понял, что удача, которая слишком долго была на его стороне, всё-таки отвернулась. И уже навсегда.
Скорость падения возрастала. Сейчас начнут отрываться крылья. Вдоль и поперёк бульвара скользили лучи солнечных прожекторов, возвещая о чьей-то премьере. Он прикинул, куда должен врезаться самолёт — в горчично-жёлтое пятиэтажное здание примерно в восьми кварталах к востоку от Китайского театра. Он врежется в верхний этаж, как раз в чьи-то апартаменты. Руки в зелёных перчатках крепко сжали подлокотники. Выхода нет… Выхода нет…
О себе он особо не печалился. Невыносима была мысль, что могут погибнуть ни в чём не повинные люди. Может, в этих апартаментах находится чей-то ребёнок, а он ничего не может поделать, кроме как сидеть в своей клетке из стекла и металла и наблюдать за сценой, разворачивающейся перед глазами. Нет, подумал он, обливаясь потом. Нет, я не могу погубить ребёнка. Ни за что. Никогда. Этот сценарий должен быть переписан. Просто нечестно, что никто не сказал ему, как завершается этот эпизод. Надо полагать, режиссёр на месте. Так ли? «Стоп!» — воскликнул он, видя, как горчично-жёлтая стена заслонила весь горизонт. «Стоп! — повторил он громче, и потом уже во весь голос: Стоп!» Самолёт врезался в пятый этаж здания. Его поглотила стена огня и боли.
Глава 2
Старая калоша
Он очнулся весь в поту от ночного кошмара. Желудок горел от переперченных энчилад, купленных на ужин.
Он лежал в темноте, ощущая спиной жёсткие пружины старого матраса, и следил, как по растрескавшемуся потолку бегают отсветы огней с бульвара. На шкафу тарахтел вентилятор. Из холла опять доносились вопли семейства Лапреста, скандаливших между собой. Он поднял голову с влажной подушки и взглянул на будильник рядом с кроватью на тумбочке. Двадцать шесть минут первого. Вся ночь ещё впереди.
Мочевой пузырь дал о себе знать. Сейчас он работал нормально, но бывали случаи, когда тот вёл себя как хотел, и приходилось просыпаться на мокрой простыне. Прачечная-автомат на углу Космо-стрит — не самое лучшее место для проведения субботней ночи. Он вытащил себя из постели, суставы громко хрустнули, и воспоминание о приснившемся кошмаре моментально ожило в мозгу. Это был эпизод из первой серии «Ночь призывает Зелёного Сокола», студия РКО, 1949 год. Он ещё помнил, как запаниковал, когда не смог открыть запоры фонаря кабины самолёта, потому что терпеть не мог замкнутого пространства. Режиссёр тогда крикнул — «стоп!», запоры как следует смазали, и второй дубль прошёл как по маслу.
Этот кошмар время от времени повторялся, равно как и другие — череда автокатастроф, падений с крыш и из окон, стрельба, взрывы, даже нападения львов. Ему во всех удалось выжить, но они пытались его убить снова и снова. Мистер Тэтчер из «Королевского бургера» говорил, что он, наверное, слишком впечатлительный, и может, так оно и есть. Но мистер Тэтчер — просто ребёнок, а Зелёный Сокол скончался раньше, чем мистер Тэтчер появился на свет.
Он встал. Сунул ноги в шлёпанцы. Снял со стула халат и накинул его поверх пижамы. На глаза попалась плохо различимая в полутьме афиша с надписью «Ночь вызывает Зелёного Сокола» и изображениями кулачных боёв, автокатастроф и прочих впечатляющих ситуаций. «Десять потрясающих серий! — обещала афиша. — В главной роли Крэйтон Флинт — Зелёный Сокол!» А теперь Зелёный Сокол хочет в сортир, произнёс он вслух, открыл дверь и вышел в коридор.
Туалеты располагались в другом конце здания. Он прошёл мимо лифта, мимо двери, за которой по-прежнему скандалило семейство Лапреова. Кто-то прикрикнул, чтобы они заткнулись, но если уж они дошли до такой стадии, их ничем не остановишь. Сеймур, местный кот, проскользнул мимо, отправляясь на охоту за крысами. Прежде чем войти в туалет, пожилой человек вежливо постучал. Включив свет, он пристроился к писсуару и постарался не смотреть на шприцы, в большом количестве разбросанные по полу. Завершив процесс, он собрал иглы, выбросил их в мусорную корзину, потом сполоснул руки над ржавой раковиной умывальника и пошёл обратно по коридору в свой номер.
Заскрипел старый механизм. Это поднималась кабина лифта. Двери открылись, когда он почти поравнялся с ними. Появилась девушка из соседнего номера, Джули Софли, с молодым коротко стриженным блондином.
Она остановилась, едва не налетев на него.