Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
«Шах и Мат» прервался рекламой лака для укладки волос — «Это тебе поможет!», и Бренда расплакалась. Джонни привлёк её к себе, она положила голову ему на плечо. От неё пахло Джей-Джеем — запахом кукурузной шелухи, прожарившейся на палящем летнем солнце. Конечно, если не обращать внимания, что на носу Рождество, хо-хо-хо…
Что-то происходит, подумал Джонни. Учёные начали говорить об этом примерно шесть месяцев назад. Что-то происходит. Это звучало в заголовках всех газет, на обложках всех журналов, которые обычно продавались в киоске Сарантонио на Грешэм-стрит Но что именно происходит, учёные объяснить не могли. Они выдвигали разные предположения, например, магнитная буря, чёрная дыра, искривление времени, газовое облако, комета из некоего вещества, которое влияет на состояние самой материи… Один учёный из Орегона заявил, что, по его мнению, расширение Вселенной прекратилось и теперь она сворачивается обратно. Ещё кто-то утверждал, что космос умирает от старости. Галактический рак. Опухоль в мозгу Создателя. Космический СПИД. Всё что угодно. Фактом было лишь то, что за шесть прошедших месяцев всё вокруг кардинальным образом изменилось, стало не таким, как было, и никто не мог быть уверен, что через шесть месяцев от настоящего момента ещё будет существовать Земля или Вселенная, в которой она обычно вертелась.
Что-то происходит. Три слова. Смертельная фраза.
На этой уютной планете под названием Земля стали происходить изменения на молекулярном уровне. Вода приобрела неприятную тенденцию взрываться подобно нитроглицерину, в результате чего получили отравления несколько сотен тысяч людей, прежде чем наука сообразила, что к чему. А бензин, наоборот, стал совершенно безопасной для питья жидкостью, равно как моторное масло, жидкость для полировки мебели, соляная кислота и крысиный яд. Бетон становился зыбким, как песчаные плывуны, из облаков сыпались камни… Происходило и множество других, совершенно невыносимых и кошмарных явлений, как, например, в тот день, когда Джонни с Марти Чесли и Бо Дуганом приканчивали вторую бутылку в одном из баров на Монтелеоне-стрит. Бо пожаловался на головную боль, а через минуту у него из ушей полезли мозги, как серая пена.
Что-то происходит. Поэтому произойти может всё, что угодно.
Кого-то мы сильно рассердили, думал Джонни, глядя на мелькающие перед ним на экране негативные изображения Дуга Макклюра и Себастьена Кабо. Кого-то мы каким-то образом вывели из себя. Зашли туда, куда не следовало. Сделали то, что не должны были. Сорвали плод с дерева, который нам совершенно не полагался…
Да поможет нам Бог, подумал он. Бренда тихонько всхлипывала у него, на плече.
Спустя некоторое время со стороны прерии наползли багровые набухшие облака; их густые тени скользили по прямым и пустынным шоссе. Не было ни грома, ни молний, только ровная, плотная морось. Окна в доме Джеймсов стали тёмно-красного цвета, по водостокам потекли потоки крови. Куски сырой плоти и внутренностей шлёпались на крыши, на дорогу, дымились на раскалённой выжженной земле внутренних двориков. Вслед за облаками появились гудящие полчища мух.
Глава 2
— Смотрите и рыдайте! — объявил Гордон, выкладывая на стол «флеш-рояль» и придвигая к себе кучку десяти— и двадцатипятицентовых монет, в то время как окружающая публика вздыхала и чертыхалась сквозь зубы. — Я же говорил, я везунчик.
— Слишком везунчик, — проворчал Ховард Карнс, бросая свои карты — жалкие тузы с четвёрками — и протягивая руку за кувшином. Он налил себе полный стакан высокооктанового.
— Так вот, я и говорю Дэнни, — продолжал Рэй Барнет, пока Гордон мешал и раздавал карты по новой. — Какой смысл уезжать из города? Я хочу сказать, какая разница? Везде всё одно и то же. Сплошное дерьмо. Согласны? — Он положил за щёку пластинку жевательного табака и предложил угощаться Джонни.
Джонни отрицательно покачал головой.
— Я слышал, — подал голос Ник Глисон, — где-то в Южной Америке осталось нормальное место. В Бразилии. Там ещё с водой всё в порядке.
— А-а, чушь собачья, — заявил Айк Маккорд, поднимая свои карты и с невозмутимым выражением истинного игрока в покер изучая, что ему пришло на этот раз. — Вся Амазонка взорвалась к чёртовой матери. До сих пор горит, скотина. Это я слышал, пока ещё каналы не отрубились. Передавали по Си-би-эс. — Он переложил пару карт. — Нигде нет никакой разницы. Во всем мире одно и то же.
— Откуда ты знаешь? — выкрикнул Ник. Его жирные щёки стали покрываться красными пятнами. — Готов спорить, остались ещё места, где всё нормально. Может, на Северном полюсе или ещё где-нибудь типа этого.
— Северный полюс! — хмыкнул Рэй. — Да какой идиот согласится жить на этом чёртовом Северном полюсе?!
— Я бы смог там жить, — продолжал Ник. — Мы с Терри вполне смогли бы. Хорошая палатка и тёплая одежда — больше нам ничего и не надо. Мы вполне бы там освоились.
— Не думаю, что Терри захочет просыпаться с сосулькой на носу, — заметил Джонни, разглядывая свои карты, в которых ничего не было.
— Скорее у старины Ника появится где-нибудь сосулька, — расхохотался Гордон. — И думаю, совсем не на носу!
Все фыркнули, только Ник хранил молчание, изучая свои карты, которые были ничуть не лучше, чем у Джонни.
Из гостиной послышался громкий, искусственный, дребезжащий смех. Там коротали время Бренда, Терри Глисон, Джейн Маккорд со своими двумя детьми и Ронда Карнс с пятнадцатилетней дочкой Кэти, которая лежала на полу с плейером и слушала «Бон-Джови» через наушники. Пожилая миссис Маккорд, матушка Айка, в очках, сползших на кончик носа, прилежно вязала, быстро перебирая спицы морщинистыми пальцами.
— А Дэнни сказал, что они с Паулой собираются на запад, — сказал Рэй. — Ставлю четверть доллара. — Он