Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Пока джентльмен прогуливался вдоль того, что местные называли Королевской Дорогой — именующейся так, потому что здесь проходил крестный путь королей — он миновал такие достопримечательности, как Фонтан Нептуна и Золотые Ворота с их символическим статуями, изображавшими Мир, Свободу, Богатство и Славу.
Он любил мир и наслаждался свободой, однако богатства и славы не желал никогда. Сегодня он искал лишь идеальный Шатобриан[12].
Клерк в очень дорогом отеле «Золотой Дуб» посоветовал ресторан «Максимиллиан». Слишком далеко, чтобы идти пешком? Отнюдь. Три мили были прекрасной прогулкой этим прохладным вечером, когда на город опустилась ночь, во время которой, как и в любую другую ночь, обострилось само ощущение жизни. Поэтому он, одетый в тёмно-синий костюм от «Сэвил-Роу» с накрахмаленной белой рубашкой и чёрным галстуком, отправился на улицу, предпочтя идти не слишком медленно, но и не слишком быстро, чтобы вдоволь насладиться атмосферой ночного города.
Ему было двадцать восемь лет, и он пребывал в отличной физической форме, как, наверное, будет пребывать и всегда. Это был статный человек, ростом в шесть футов и два дюйма с широкой грудью, узкими бёдрами и длинными тонкими ногами. По сложению он напоминал легкоатлета, не бросающего тренировки. Волосы у него были густые и тёмные, коротко остриженные, а на смуглом и привлекательном лице сияло два ярко-зелёных глаза, с интересом и вниманием изучавших окружающее пространство, изредка вспыхивая огоньком умиления и юмора в ответ на то, что именовалось цивилизацией.
Его глаза не преминули отметить ярко-красные плакаты на углах некоторых улиц, которые провозглашали громкое будущее набиравшей обороты нацистской партии, которая называла себя будущим Германии. Однако об этом он предпочёл сейчас не думать.
Это был вечер для сочного стейка, бокала вина и, возможно, хорошей музыки. Впрочем, у мужчины был строгий график, и он не мог растянуть удовольствие слишком надолго: к полуночи нужно быть на работе.
В тихом ресторане «Максимиллиан», отделанном дубовыми досками, он, изъясняясь по-немецки, заказал себе Шатобриан, и официант проинформировал его, что это блюдо обыкновенно подаётся на две персоны. Гость ответил, что слишком давно не пробовал хороший стейк, поэтому попросил подать ему порцию для двоих и принести бутылку Каберне на выбор официанта.
— Sehr gut [Хорошо (нем.)], сэр, — был ответ.
Девушка-гардеробщица — очень стройная, рыжеволосая, с обветренными губами — когда он пил свой первый бокал вина, решила заговорить с ним, поинтересовалась, впервые ли он ужинает в этом ресторане, нравится ли ему в городе и так далее. Всё свелось к тому, что она спросила, свободен ли он сегодня после десяти, чтобы вернуться сюда и вместе с нею посетить один отличный музыкальный клуб и удовлетворить свой интерес.
Он улыбнулся и поблагодарил её, но вынужден был отказаться из-за полночной работы.
— Что за работа? — поинтересовалась она, и в её глазах мелькнула тень лёгкого разочарования.
— Морская торговля, — ответил он, после чего пожелал ей хорошего вечера, и она ушла.
Неторопливо отужинав, мужчина возобновил свою прогулку. За углом он обнаружил таверну со стенами из красного кирпича, который, похоже, закладывался ещё в 1788-м! За барной стойкой выложенного тёмным кирпичом зала — немного затхлого — он заказал светлое пиво Тиски. Молодая женщина за стойкой обладала ангельской внешностью: вьющимися светлыми волосами, умопомрачительной фигурой и глазами примерно одного тона с поданным напитком. К северу от её экватора располагалось два совершенно необъятных глобуса, от объёма которых завязки на её корсаже должны были вот-вот лопнуть. За разговором она наклонилась ближе, и от неё повеяло персиками и мятой. Девушка доверительно сказала, что считает, будто все люди в душе настоящие дети, до самой старости жаждущие прильнуть к соску, который хотят положить себе в рот и сосать без остановки. Она считала, что это запечатлено в сердце каждого.
— Что ты об этом думаешь? — спросила девушка, и её красные губы одарили его неровной, заговорщицкой улыбкой.
Мужчина ответил, что не имеет чёткого мнения по этому вопросу и не может об этом подумать сейчас из-за предстоящей полночной работы.
— Какой работы? — спросила она, поиграв пальцем с одной из лент, вплетённых в волосы.
— Морская торговля, — ответил он ей, допил своё пиво и ушёл.
Ночь двигалась дальше, а он — вместе с нею. Через две улицы мужчина нашёл тускло освещённый и хорошо обставленный музыкальный клуб и занял столик, чтобы послушать, как играет сегодняшнее трио — пианист, трубач и барабанщик. Он заказал бокал имбирного эля и погрузился в музыку, наблюдая за тем, как играют в помещении разноцветные фонари, закреплённые на потолке. После третьей композиции он заметил, как мужчина в сером костюме поднялся из-за соседнего столика, который делил с женщиной, и направился к двери сбоку от сцены. Когда мужчина покинул комнату, женщина встала со своего места и направилась прямо к зеленоглазому посетителю, изображавшему из себя морского торговца.
У неё были прямые чёрные волосы примерно одного тона с платьем, глубокое декольте которого подчёркивало её формы. Голову украшала модная шляпка с кружевами, чуть склонённая набок, к левому глазу. Проходя по помещению, незнакомка будто искала хороший кусок мяса. И вот, нашла его.
Завязав разговор, она поинтересовалась, не будет ли её собеседник джентльменом и не спасёт ли её от того «отброса человечества», с коим она вынуждена проводить этот вечер. В это время её спутник как раз ушёл в уборную, и она была бы рада воспользоваться возможностью покинуть этот клуб и посетить другое место, где можно было бы познакомиться получше.
Зеленоглазый мужчина ответил ей слабой улыбкой, отпил немного имбирного эля и сказал, что её выбор потенциального спасителя ему лестен, но уже через несколько минут ему придётся покинуть это место из-за предстоящей полночной работы.
— К тому же, — сказал