Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Агент Галлатин не горел желанием браться за это задание и пытался уклониться от него со всем возможным рвением. Его вовсе не привлекала перспектива быть запертым на корабле так долго, и он сообщил об этом полковнику Вивиану. Это было против его природы, да и его особые таланты здесь совершенно не требовались. К тому же, у него не было никакого опыта в мореплавании, и он справедливо полагал, что стоило отправить на это задание кого-то более подготовленного.
— Мы посылаем лучшего человека на данный момент, — сообщил ему тогда полковник Вивиан, и голос его был раздражающе спокойным, прохладным и собранным. Этот человек демонстрировал потрясающее самообладание. — Тебя обучали всему, что требуется. В твои обязанности входит работать по необходимости. Сейчас — это необходимо. Так что, пожалуйста, возьми отчёты с собой и изучи. Должен тебе напомнить, что ускоренная тренировка начнётся в восемь утра на борту грузового судна «Джон Уиллис Скотт», пришвартованного в сухом доке в Баттерси.
— Да вы, верно, шутите! — воскликнул Майкл. — Вы для этого предоставили целый корабль?! Ради чего? Чтобы я подготовился?
— Я имел обыкновение шутить, — ответил Вивиан, уже указывая Майклу на другой документ, лежавший на столе перед ним, — когда был мелким и добрым мальчишкой. А теперь я вырос, и шутки кончились. Так что хорошего тебе дня, Майкл, и охоты — тоже хорошей.
Майкл Галлатин нахмурился.
— Что ж, будем надеяться, что никакой необходимости в охоте на этом задании не возникнет.
— К делу, — кивнул полковник, выдавив из себя одну из своих напряжённых улыбок. Теперь он весьма редко показывал зубы. — Насладись ночью в Данциге. Отель «Золотой Дуб» я нахожу очень недурственным.
Майкл перемещал малярную кисть из стороны в сторону, маскируя пожелтевшие области и царапины, которые появились, пока он отскабливал ржавчину. Сейчас ржавчина казалась ему врагом, который никогда не спал.
Он стоял на коленях на палубе правого борта, работая над одной из великого множества вентиляционных труб, когда заметил девушку, выходящую из дверного проёма корабельной надстройки. Разумеется, ему было доподлинно известно, кем она была, хотя она сама старалась держаться незаметно и одета была так, чтобы ни холодный порыв ветра, ни брызги воды, ни любопытные взгляды даже не предпринимали попыток направиться в её сторону. На ней была бесформенная серя шинель, застёгнутая до самого горла, стоячий воротник которой изрядно потрепало временем. Глаза защищали большие круглые тёмные очки, а тёмно-серый шёлковый шарф был натянут до самого подбородка, перехватывая и пряча в себе волосы, что делало девушку почти безликой. Майкл, тем не менее, отметил, что у неё стройное тело, и он прекрасно знал, что она молода, потому что в начале второй недели марта Мариэль Вессхаузер исполнилось шестнадцать лет. Походку её нельзя было назвать грациозной: девушка хромала, потому что её левая нога была короче правой на целых три дюйма, за счёт чего приходилось ходить в ортопедической, неуклюже постукивающей по доскам палубы обуви. Подошва левого ботинка была заметно поднята и увеличена, чтобы сбалансировать походку, но, разумеется, ношение ортопедической обуви не добавляло Мариэль Вессхаузер грациозности.
Заметила ли она его мимолётный взгляд, или ему лишь показалось, что скрытые тёмными очками глаза обратились в его сторону? Как знать.
Так или иначе, она поспешила уйти прочь из его поля зрения, и вид у неё был заметно подавленный. Девушка удалялась так быстро, как только могла, злой ветер трепал мышиного цвета шарф, а толстая подошва левого ботинка отбивала по доскам палубы уродливый ломанный ритм.
Она скрылась на корме, явно намереваясь посетить столько корабельных отсеков, сколько сможет, пока сила не покинет её слабую ногу или пока шум, производимый уродливым ботинком, не сломит её силу воли.
Майкл отвлёкся от своих мыслей, заметив, что на него упала чья-то тень. По лекарственному запаху он понял, кто к нему явился, прежде, чем пришелец заговорил. Майкл обернулся и увидел перед собой Олафа Торгримсена — на вид он выглядел чище, чем раньше: волосы были зачёсаны назад и блестели от влаги, словно он только что вышел из душа. Удивительно, но неуправляемый вихрь его волос при этом так и не поддался контролю до конца — похоже, никому было не под силу расчесать эти жуткие колтуны.
— А вот и ты, — констатировал Олаф.
— Да, — пожал плечами Майкл, не поднимаясь с колен. — А вот и я.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, никто не двигался, лишь корабль под ними продолжал своё путешествие по морю.
Наконец, Олаф нырнул рукой в карман своих брюк и извлёк оттуда нечто, завёрнутое в лист норвежской газеты.
— Дам тебе вот это, — прорычал Олаф и выпустил предмет из рук.
Майкл отложил кисть и взял протянутый предмет. Развернув кусок газеты, он увидел, что в нём лежит овсяное печенье с изюмом — ещё тёплое, только с подноса в столовой. Повара, как и ржавчина, никогда не спали.
— Спасибо, — сумел выговорить Майкл, не представляя, как реагировать на этот… подарок.
— Ты не моряк, — буркнул Олаф. — Пока. Но, может, ты боец? А?
Майкл не знал, что на это ответить, поэтому просто кивнул.
— Олаф любить боец, — только и сказал гигант в ответ, после чего, видимо, сочтя этот комментарий достаточным, развернулся, и его толстая масса побрела прочь с залитой солнцем палубы в тень под синим тентом, натянутым рядом с надстройкой. Майкл