Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Вы позволите Вессхаузерам подняться на второй корабль… неужели вы думаете, что этим всё закончится? После того, как Вессхаузеры поднимутся на борт другого судна, немцы откроют огонь по вам… пустят в ход пулемёты, гранаты… всё, что у них есть на борту. Они убьют здесь всех и каждого. Почему? Потому что это нацисты, которые не хотят допускать международного инцидента. Они не хотят, чтобы британская пресса или пресса в любой другой стране на земле получила хоть отголосок того, что они похитили специалиста по оружию, который пытался сбежать от них и забрал свою семью с собой, — Майкл сделал паузу, чтобы отереть кровоточащую губу тыльной стороной ладони. Запах собственной крови пробуждал спящего внутри волка, заполнял рулевую рубку.

— Вы знаете, что они будут делать, — продолжил Майкл, на этот раз обратив свой взор на помощников, привлекая их внимание. — Они убьют здесь всех, а потом потопят «Софию». Уверен, они хорошо подготовились. «София» станет лишь ещё одной строчкой в их статистике, не более. Грузовое судно, пропавшее в водах Северного моря. Кто сможет рассказать, что произошло? Никто. Потому что — могу обещать вам — ни одного выжившего не останется, кто бы мог рассказать о случившемся. Так что, капитан Бушен, если остановите двигатели и позволите Вессхаузерам сойти, вы решите судьбу каждого члена своего экипажа, приговорив всех к смерти.

Никто не мог вымолвить ни слова.

Никто не мог пошевелиться, кроме «Софии», которая продолжала бороздить море на тихом ходу.

— Madre de Dios [Матерь Божья (исп.)]! — прошептал Медина, и глаза его в ужасе округлились, бородатое лицо вытянулось.

— Капитан, сэр! — прозвучал голос из комнаты, располагавшейся недалеко, в затемнённом коридоре за дверью. Майкл расслышал русский акцент. — Мы получили сообщение по радио!

Никто не попытался остановить Майкла, когда он последовал за капитаном и помощниками в небольшую радиорубку. Русский радист, приземистый человек с широкой челюстью, изо рта которого заметно пахло рассолом, опустил наушники на шею и начал настраивать что-то на приборной панели. Сердцебиение его было учащённым.

Сквозь статический шум и помехи звучал голос, похожий на игру полупьяного шотландского волынщика, вокруг которого носился ошпаренный кот. Тем не менее, слова, доносившиеся из громкоговорителя, можно было разобрать.

Повторяю: немецкое судно «Копьё» — норвежскому судну «София». Говорит Капитан Мансон Кённиг. Следуйте моим инструкциям. Заглушите двигатели и подготовьтесь к абордажу. Повторяю: заглушите двигатели и приготовьтесь к абордажу.

Помехи и статический треск прорвались вновь, и радисту пришлось уменьшить громкость, чтобы убрать этот раздражающий шум.

— Они нас глушат, — обратился русский к Бушену. — Мы даже отправить ничего не можем, сэр…

— Merde! [Дерьмо (фр.)] — капитан ударил кулаком в собственную раскрытую ладонь. — Merde! Merde! Пробить его не получается? Послать сигнал…

— Нет, сэр.

Бушен бросил полный отвращения взгляд на Майкла.

— Видите, что вы, британцы, натворили? Мы даже сигнал SOS не можем послать! Мы беспомощны!

— Расскажите мне об их корабле, — обратился Майкл, и Энам Кпанга удивлённо встрепенулся. — Когда вы впервые заметили его?

— Только после захода солнца. В бинокль это казалось лишь ещё одним грузовым кораблём. В длину примерно метров сто тридцать. Рулевая рубка на носу. Обыкновенные ходовые огни. Две мачты с нанизанной грузовой сеткой. Судно идёт высоко, так что на нагруженное не похоже. Кажется, на нём развевался норвежский флаг, что странно. Мы пытались связаться с ними по радио, но никакого ответа не получили. Это ещё тогда насторожило меня. Какое-то время этот корабль специально держался на приличном расстоянии, а после набрал скорость. Мы с Мединой заметили, что норвежский флаг был спущен, зато поднялся немецкий. И сразу после этого нас начали глушить.

— Скорость его можете определить?

Кпанга поправил очки. Показалось, или его рука едва заметно дрогнула? Трудно сказать наверняка.

— Если вы о том, что «Копьё» быстрее «Софии», то я определённо готов это подтвердить. Это судно догнало нас очень быстро. Мы можем развить максимальную скорость в семь узлов…

— Восемь, — прервал его капитан с насмешкой. — Лишний раз доказывает, как мало ты знаешь!

— Я бы сказал, что «Копьё» способно развить шестнадцать, — сказал Кпанга, обратившись к Майклу и проигнорировав Бушена. Лицо его оставалось бесстрастным, как камень.

Проще говоря, подумал Майкл, этот немецкий корабль может кругами вокруг нас плавать и обстреливать корпус, пока от нас не останутся лишь металлические обломки…

Треск и гудение по радио пошли на убыль, хотя и не смолкли окончательно. Русский вновь прибавил громкость. Искажённый голос произнёс:

Повторяю: у вас есть тридцать минут на выполнение нашей просьбы. Повторяю: у вас есть тридцать минут на выполнение нашей просьбы. После — мы вынуждены будем принять меры.

Помехи вновь усилились, и радист решил не мучить уши присутствующих, убавив громкость.

— У вас на борту есть оружие? — спросил Майкл, надеясь, что хоть кто-то сохранит самообладание и ответит ему.

— Есть… кое-что в кладовой, — сказал Медина. Он казался ошеломлённым, а лицо его побледнело на несколько тонов. — Четыре или пять винтовок. Пара пистолетов, возможно. На случай бунта на корабле, понимаете? — он сокрушённо покачал головой. — Больше… ничего нет.

— Автоматы? Любые.

— У меня в каюте «Томпсон», — Бушен жестом указал на закрытую дверь в противоположной стороне коридора. — Мне тоже требовалась страховка против мятежа.

— Хорошо. И теперь придётся ею воспользоваться, я полагаю.

Глаза Бушена прищурились.

— Как тебя там зовут, ты сказал? Галлатин? Ну, что ж, мистер Галлатин, ты за это заплатишь, когда мы выпутаемся из этой передряги, ясно тебе? Уж можешь мне поверить. Месье Медина, давайте полный вперёд. И измените курс, тридцать градусов на правый