Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Бушен опустился на колени и вложил протёртые очки во внутренний карман пальто африканца. Капитан простоял на коленях ещё минуту, скорбно склонив голову. Глаза его не знали, на чём остановить взгляд. Он издал звук, похожий на скорбный, едва слышный стон, и на этом… всё.
Затем Бушен поднялся.
— Я должен найти кого-то, чтобы он… сказал что-нибудь, — объявил он Майклу. — Я совсем не знал его, а слово… оно нужно, понимаешь?
Майкл понимал.
Капитан направился к двери, и замер у самого выхода.
— Нам нужно подготовиться. Ты идёшь?
Майкл кивнул.
— Да.
Они оставили столовую с мёртвым африканцем позади и вернулись на палубу, где экипаж ожидал вестей.
Глава десятая. Ведро крови
К концу дня Вессхаузеров поместили в наиболее безопасную каюту с мягкими стенами. Они старались храбриться и даже подшучивали над тем, что не ожидали оказаться в клетке для умалишённых, но их нервное веселье никто не разделил, потому что все знали, что грядёт.
Экипаж кормили досуха прожаренным мясом и поили очень крепким кофе. Те, кому требовался бензедрин, получили таблетки от корабельного врача.
Оставшиеся матрасы с коек команды были связаны вместе и прикреплены к фальшборту так, что свисали ниже ватерлинии — это позволило создать пятидюймовый щит, который мог хоть немного помешать снарядам проделывать пробоины в корабле. Члены экипажа стояли на страже вдоль палубы и наблюдали с мачт. Дождь лил с перерывами, море пенилось и закручивалось волнами, а «София» — раненая и перепуганная — продолжала своё путешествие к родине Шекспира. Сквозь туман отдалившееся для будущей атаки «Копьё» не было видно.
Майкл Галлатин стоял с подзорной трубой, стараясь разглядеть врага через завесу непогоды, и в это время услышал, как она приближается. Она остановилась с другой стороны спасательной шлюпки, которой не посчастливилось поймать пятнадцать пуль пулемётной очереди с «Копья».
— Тебе не следует быть здесь, — настоятельно сказал Майкл, опустив подзорную трубу.
— Я хотела погулять…
— Тогда продолжай гулять, но лучше делай это не на палубе, а на нижних уровнях. Здесь небезопасно.
— Вы говорите, как мой отец.
— Я удивлён, что твой отец позволил тебе сюда прийти. Разве ты не знаешь, что может случиться?
Мариэль с опаской выглянула из-за пробитой шлюпки. Она снова была одета в свою старую шинель с поднятым воротником, её светлые волосы выглядывали из-под винно-красного берета. Девушка стояла, опустив руки в карманы.
— Я знаю, — сказала она и вновь посмотрела мимо Майкла. — И мой отец тоже знает. Но он думает, что с наступлением темноты мы уже будем на пути в Германию, так что…
— Нет, если я помогу вам, — он вновь поднял подзорную трубу и продолжил поиски.
— Мой отец не уверен, что хоть кто-то способен помочь, — вздохнула Мариэль. — Они нашли нас и собираются забрать. Вы ведь знаете, они не остановятся.
Майкл хмыкнул.
— Не думал, что твой отец так легко сдаётся. О тебе тоже так не думал, кстати сказать.
— Мы не сдаёмся. Мы принимаем реальность. Так говорит отец.
— Чью реальность? Гитлера? — вопрос Майкла повис в воздухе. Он снова опустил трубу и повернулся, стараясь найти взгляд зеленовато-голубых глаз Мариэль. Она отстранилась, но не столь резко, как раньше. — До сих пор твой отец держался очень храбро. Ему необходимо было быть по-настоящему храбрым человеком, чтобы пойти на такой риск для себя и своей семьи. Он ведь и в самом деле рисковал. Я — не сдаюсь, капитан этого корабля тоже. Так почему же он…
— Он не хочет, чтобы кто-то ещё пострадал.
— Кто-то ещё пострадает вне зависимости от того, заберут вас с этого корабля или нет. Так действуют нацисты, — он выдавил из себя слабую, натянутую улыбку.
Девушка несколько мгновений изучала его, а затем оглянулась по сторонам и прошептала:
— В вас есть что-то странное, — сказала она и решила исправиться. — Другое, я хочу сказать. Ни на кого не похожее.
— Может, и так.
Он невольно задался вопросом: может, она чувствует, что внутри меня сидит зверь? Там, в той клетке, где я его запер…
Она смотрела на море.
— Я думаю, — вновь заговорила Мариэль. — Вы джентльмен, который пытается притворяться мужланом.
— Интересная мысль, — усмехнулся он, вновь вглядевшись в туман через подзорную трубу. — Я всегда думал о себе, как о мужлане, который притворяется джентльменом.
— Вы что-то скрываете.
— А кто в наше время ничего не скрывает?
— Да, но вы… скрываете что-то совсем другое. Это, — Мариэль нахмурилась. — Нечто очень глубокое.
— Не думаю, что настолько, — ответил Майкл, понимая, что не может сказать больше.
Некоторое время она молчала, и Майклу вдруг искренне захотелось, чтобы она ушла, потому что, вглядываясь в глаза этой молодой девочки, можно было сказать, что увидела она гораздо больше, чем думает.
— Вы смотрите на меня, как на калеку, — печально произнесла она вдруг, заставив его встрепенуться. — Поэтому и рассказали