Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Майкл командным голосом сказал, чтобы человек подошёл к ним — сначала на тамазигхтском[19] наречии, а затем на туарегском[20]. Фигура повернулась и побежала, через несколько секунд исчезнув из поля зрения.
Гантт ещё некоторое время держал бархан на прицеле, после чего, наконец, опустил пистолет и посмотрел на Майкла.
— И что скажешь? — спросил он, хотя казалось, что он задаёт этот вопрос больше себе, чем своему пленнику. Майкл отвечать не стал и, не дождавшись от него комментариев, Гантт кивнул. — Продолжаем двигаться. И давай теперь без актёрства, пожалуйста. Ты не из тех, кто путается в собственных ногах.
Майкл зашагал вперёд, приблизившись к немцу на несколько осторожных шагов, решив снова выжидать, ведь новая возможность обязана была появиться. Если нет, то он найдёт способ создать её, прежде чем они достигнут тени под флагом Африканского корпуса.
Лётчик продолжал изучать пространство, поглядывая то вправо, то влево, но никто больше не появился.
Майкл решил, что Гантт был сильно встревожен этой встречей, потому что через несколько минут после инцидента он заговорил:
— Развлеки меня. Расскажи о себе.
— Я лучше поберегу дыхание.
— Справедливо. Тогда я расскажу о себе. Ты знаешь, что я сбил… ну… можно сказать, 50 самолётов, если учесть те, что добавились к списку сегодня. А есть ведь пилоты, которые ни одного вражеского самолёта не сбили за всё время своих боевых вылетов. Что скажешь по этому поводу?
— Скажу, что теперь ты идёшь по пустыне так же, как и я.
— Да, только в нашем будущем есть существенная разница. Ты будешь военнопленным, а я снова буду работать. Там моё место, Майкл, понимаешь? — он кивком указал на небо. — Это то, что даёт мне почувствовать себя по-настоящему живым. У тебя есть такое место?
Майкл нервно хохотнул. Лесной охотник забрался очень далеко от дома, подумал он.
— Никакого конкретного места, — был ответ.
— И от этого мне лишь становится жаль тебя. Все люди нуждаются в месте, которое помогает им жить по-настоящему. Это место, где их души свободны. Небо — моё место. Я считаю его красивым даже в пасмурный день, я поднимаю к нему голову, даже когда мой самолёт стоит на земле. Для меня небо — это женщина с тысячей лиц, и каждое из этих лиц прекрасно. Ты женат, Майкл?
— Нет.
— Я тоже, — он коротко рассмеялся. — Как будто мне когда-нибудь захочется надеть на себя цепь! Первое, что любая жена скажет мне, будет: «не летай так высоко и быстро!», она захочет, чтобы я послушался её, доставил ей удовольствие и был убит, как множество других пилотов с… — он помедлил, подбирая нужное слово. — С привязанностями, — закончил он и снова рассмеялся, однако на этот раз, как показалось Майклу, смех звучал несколько натянуто. — Такие, как мы, не нуждаются в привязанностях, не так ли?
— Такие, как мы?
— Любители риска. Люди, которые избрали находиться на фронте. Возьмём, к примеру, тебя. Ты работаешь в разведке. Постоянно рискуешь, разве нет? И ты ведь из тех, кто рвётся вперёд через шахты и рвы. Не говори мне, что ты просто носишь бумажки и сидишь за столом, я в это ни за что не поверю.
— Нет. Я не из таких.
— Человеку действия легко распознать человека действия, — со знанием дела сказал Гантт. — Это… видно по тому, как ты двигаешься. Ты уверен в своих силах даже сейчас, со сломанным плечом. И ты сделаешь всё, чтобы я никогда не достиг форпоста. Ты уверен, что рано или поздно я сделаю ошибку, которой можно будет воспользоваться. Так? А я уверен, что не ошибусь. И что это говорит о нас?
— Что мы — два уверенных в себе идиота, бредущих посреди пустыни с парой глотков воды на двоих в одной фляге.
— Нет! В каком-то смысле это делает нас боевыми товарищами! Как шахматисты, понимаешь? Два человека действия вынуждены сосуществовать, чтобы выжить. Перед нами стоит задача преодоления…
— Мне кажется, ты недостаточно хорошо прикрыл голову от солнца. Тебе напекло.
— Может, и так, мой британский друг, может и так. Но я тебе вот, что скажу… Твоя уверенность в сложившейся ситуации интригует. И развлекает. Мне интересно посмотреть, что ты собираешься сделать, чтобы избежать лагеря для военнопленных. И я не сомневаюсь, что ты что-то предпримешь.
— Ты бы предпринял, — кивнул Майкл.
— Конечно! Я бы никогда не отказался от попыток. Вот, почему я говорю, что мы боевые товарищи, разве я не прав?
— Ну, раз ты так говоришь, — отозвался Майкл рассеянно: его внимание привлекло какое-то движение справа. Он посмотрел туда и заметил на белой равнине маленькую белую фигурку в грязных тряпках и в кепке цвета хаки примерно в сотне метрах от их с немцем местоположения.
— Гляди! Он снова там, — сказал Гантт, тоже заметив незнакомца. — Похоже… что это не разведчик даласиффов, в противном случае он бы на верблюде скакал. А, кстати сказать, действительно, почему нет верблюда? Если прикинуть рост, то наш друг ростом около четырёх футов и шести дюймов, ведь так? Это ребёнок. Маленький мальчик? Здесь, в пустыне? Один? Что он тут делает, как думаешь?
— Если тебе действительно так любопытно, — хмыкнул Майкл. — Иди и предложи ему воду.
— Отдать ему те жалкие остатки, которых не хватит нам самим? И кому из нас ещё сильнее голову напекло?
— Если он из местных, то может знать, где найти воду. На самом деле, он может уже быть на пути к ней. Так что… один глоток воды, отданный на сторону, может нам существенно помочь в будущем, — сказал Майкл.