Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Они продолжили путь в молчании, но Рольф Гантт явно пребывал в тяжёлых раздумьях и вёл внутренний спор с самим собой.
Ветер чуть поутих и уже не швырял песок в лицо так яростно, но солнце, казалось, стало только жарче. У Майкла пересохло во рту. Он полагал, что температура воздуха сейчас должна была уже перевалить за сто десять градусов, и разгорячённая пустынная земля только усиливала ощущение жары. Тем не менее, он вспотел, и это было хорошим знаком. Вот когда пот перестанет выделяться… тогда уже стоит беспокоиться.
— Ну, хорошо, — сказал, наконец, Гантт. — Скажи ему, что у нас есть вода.
Майкл резко остановился, Гантт также замедлился и даже отошёл назад на пару шагов. Движущаяся по песчаной равнине фигура замерла и посмотрела в их сторону.
Майкл вновь окликнул его на тамазигхском и туарегском языках. Никакого ответа не было.
— Подними флягу, — сказал Майкл, и Гантт повиновался. Тогда Майкл обратился снова. Его голос прокатился по молчаливой равнине, и тишина поймала его слова на полпути.
Ответа не было. Фигура мальчика просто стояла и смотрела.
— Он не подойдёт, — Гантт открыл флягу и позволил себе сделать всего один глоток, после чего немного задержал воду во рту и лишь потом проглотил. — Держи.
Майкл отпил. Сейчас даже такая тёплая и противная вода показалась ему божественным нектаром, как только коснулась пересушенного рта. Он последовал примеру немца, чуть сполоснул рот скудным глотком, а затем нехотя проглотил. Гантт забрал флягу и вновь закрепил её на ремне.
— Идём, — сказал он.
В течение следующего часа фигура держалась от них всё так же примерно в ста метрах и ближе не подходила. Они вышли на настоящую площадь, состоявшую из песчаных дюн, выраставших в огромные волны. То, что выглядело лишь грудами чёрного щебня, разбросанного повсюду, на деле было опаснейшим убежищем рогатых гадюк и трёхдюймовых скорпионов — этих обитателей местных краёв видеть доводилось уже не раз. А также Майкл и Гантт видели следы, начинающиеся между камней и ведущие к одной из самых больших дюн. Кто-то шёл впереди них.
Маленькая фигурка тем временем исчезла из виду.
Когда попутчики достигли вершины первой дюны — что было тяжким испытанием вне зависимости от того, насколько в хорошей форме человек находится — они заметили примерно в двух сотнях метров перед собой человека. Он носил чёрные сапоги и жёлто-коричневую одежду, вокруг головы оборачивался тёмно-зелёный платок. Он упал, встал, затем снова упал и снова поднялся, пытаясь продолжать путь.
— Боже мой, — тихо сказал Гантт. — Мне кажется, это… это Хартлер. Мой второй полот. Он носит на голове шарф, который подарила ему жена, — ас поднял руку и сложил её трубкой, чтобы позвать своего друга.
Перед самым окриком кусок чёрного щебня ударил Гантта в правое плечо. Практически в тот же момент Майкл заметил шестерых человек на верблюдах, показавшихся из-за дюны и окруживших второго пилота. Хартлер упал на колени. У всех шестерых были винтовки, и один из них, похоже, полагал себя лидером этой группы — человек в ярко-красной робе и такой же яркой куфие. Он нацелил своё оружие прямо в голову Хартлеру.
— Пригнись, — тихо сказал Майкл Гантту, который уже и без того начал опускаться на песок. Майкл лёг на живот — осторожно, стараясь не потревожить травмированную руку. Оба спутника наблюдали за происходящим, понимая, что попали на территорию активных действий даласиффов.
Двое других мужчин обвили верёвки вокруг Хартлера. Один из верблюдов издал блеющий звук, напоминавший суровый смех, и двое других присоединились к нему, словно зайдясь в горячем споре. Жуткий звук продолжался, пока короткий кнут не урегулировал разногласия животных.
Человек в тёмно-красной робе и куфии выстрелил Хартлеру в голову с близкого расстояния. Зелёный шарф упал на землю. Как только винтовка была опущена, Гантт заметно вздрогнул. Хартлер завалился вперёд, его тело положили поперёк двух верблюдов и отослали прочь.
Ни Гантт, ни Майкл не двигались ещё некоторое время. Дыхание немецкого пилота напоминало звук ключа, пытающегося провернуться в насквозь проржавевшей замочной скважине. Сейчас он сжимал в руке «Вальтер», и рука эта была вполне в пределах досягаемости Майкла. Но…всё по порядку.
Майкл схватил горсть песка и быстро швырнул её в глаза лётчика. Ослепив Гантта, он ухватился за державшую пистолет руку, но противник держал крепко, даже ослеплённый. Рукоятью оружия он нанёс удар прямо в больное плечо Майкла, и боль взорвалась в нём, заставив его застонать.
Борясь за власть над пистолетом, они соскользнули вниз по большой дюне. По телу Майкла разливалась жгучая резкая боль. В то же время в агонии зубы его стали удлиняться: он почувствовал, как изменяются дёсны. Маленькие волоски начали прорываться из кожи вдоль правой руки, а пальцы принялись менять свою форму.
Колено Гантта врезалось ему в челюсть, и Майкл, не удержав равновесие, завалился назад. Яркий солнечный свет слепил глаза. Майкл почувствовал, как искажается его позвоночник, и как перевоплощение начинает изламывать и грызть его изнутри. Он попытался вскочить, и его тут же встретил удар ботинком под рёбра. Боль и уверенность, что Гантт сразу выстрелит, как только улучит момент, заставили Майкла обуздать зверя внутри себя и вновь заточить его в клетку. Сейчас было время человека действия, не зверя. Разгневанный зеленоглазый волк смирил свой гнев и скрылся в своём потаённом углу, в темноте, решив подождать более подходящего момента, чтобы потопить свои острые зубы в горле Рольфа Гантта.
— Ты думаешь, ты умён, да?! Чертовски умён? Идиот, вот ты кто! — импровизированная куфия Гантта была почти сорвана. Он стоял над Майклом, глядя на него яростно и целясь ему в голову. — Одна пуля в мозг, и с тобой будет кончено!
Майкл посмотрел на него единственным здоровым глазом. Его собственная самодельная куфия развязалась, и изувеченное лицо показалось наружу.