Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Там не так уж много дел, — ответила Франциска, и Майкл напустил на себя недоуменный вид, одновременно изображая любопытство.

— Но они там есть, — давящим тоном настоял Снеговик, выпустив облако дыма в воздух. — Ты сама так сказала, и я жду, что ты будешь работать с прежней отдачей, — он натянул на лицо неприятную, скользкую улыбку. — Как видишь, майор, дела, которые мы ведём, не терпят отлагательств ни днём, ни ночью. О, ну не надо так мрачно смотреть! Я тебе вот, что скажу, — он подошёл к Майклу, стуча по полу каблуками белоснежных ботинок, и замер в нескольких шагах от него. — Мы с тобой прокатимся. Недалеко от твоей гостиницы есть отличный бордель с целой армией сладких молоденьких девиц. Некоторые из них цыганки, если ты предпочитаешь потемнее. Очень талантливые, надо признать. Так что, если надеешься сегодня вечером загнать свой стручок в уютную норку, то точно не разочаруешься.

Майкл уставился в пол в пространство между собой и носками белых ботинок.

— Мне достаточно будет просто вернуться в гостиницу, если это часть вашего предложения.

— О, разумеется. А Франциске уже пора. Иди, дорогая. Хватит расстраивать меня.

Женщина, ни сказав в ответ ни слова, покинула помещение.

… Они ехали в длинном чёрном «Мерседесе», над фарами которого были установлены нацистские знаки. Зигмунд сидел за рулём, Майклу досталось сидение спереди, а Росс и Риттенкретт ехали сзади. Голова Майкла была чуть затуманена. Он открыл окно, насколько это было возможно, и подставил лицо холоду. В свете фонарей кружились редкие снежинки. Или же это был пепел?..

Риттенкретт пожелал ему спокойной ночи перед входом в гостиницу.

— Ты ведь понимаешь, — добавил он, прежде чем Майкл покинул автомобиль. — Ценность работы, которую делает Франциска?

— Я не сомневаюсь, что ценность её велика.

— О, да. Поэтому я настоятельно рекомендую тебе, майор, не пытаться увидеться с ней снова. Это действительно мешает её ценной работе. Ты это понимаешь? Справишься с этим? — он продолжил, не дождавшись ответа, и на этот раз его голос был острым, как лезвие бритвы. — Ты ворвался на мой день рождения, выставил меня в неудобном свете перед множеством людей, задурил голову Франциске и отвлёк её от её обязанностей. Поэтому предупреждаю: если я узнаю, что ты снова мешаешься у меня под ногами, я забуду, насколько ты хороший солдат и какую службу сослужил для Рейха — я проведу тебя через дверь, через которую тебе никогда не захочется проходить. И торта с мороженным там не будет, помяни моё слово. Но я уверен, что ты не настолько глуп, поэтому, скорее всего, это наша последняя встреча. Удачи тебе в твоих будущих сражениях, майор. Хайль Гитлер!

Майкл отсалютовал в ответ с небольшим энтузиазмом и вышел из машины.

«Мерседес» отъехал.

Майкл направился в свой номер, принял холодный душ и растянулся на кровати. Простыни были свежими, но аромат Франциски, казалось, всё ещё витал по всему номеру. Ею пропитался весь воздух здесь. Неудивительно, подумал он, этот запах впечатался не только в мою одежду, но и в моё тело — неважно, как сильно я старался смыть его с себя.

Но в глубине души он признавался себе, что не хотел смывать с себя её аромат…

Уснул он, возможно, около полуночи, и практически сразу его разбудил телефонный звонок, от которого он тут же вскочил.

— Алло?

На том конце провода была тишина, и Майкл ждал, пока звонивший её нарушит.

Пытаясь говорить приподнятым голосом, она всё равно не могла скрыть снедавшую её печаль.

— Я скучаю по тебе.

Он не колебался.

— Франциска, приходи ко мне.

Она повесила трубку, и он лёг в ожидании её в душистой темноте номера. Она прибыла в течение четверти часа. Сердце его забилось сильнее, когда он только взглянул на неё. Поцеловав её, он почувствовал, что лицо её всё ещё холодное от уличного ветра. Он невольно спросил себя, уж не летела ли она к нему в своём побитом «BMW» по пустынным улицам? Под пальто она была одета в тёмно-синее платье, а вокруг её шеи изящно обвивались жемчужные бусы. Уже в следующую минуту она была совершенно голой, как и Майкл, её дорогое пальто и платье упали на пол, словно представляли не большую ценность, чем старое тряпьё. Она сбросила свои туфли, чулки и бельё, швыряя всё это в сторону, как ненужный мусор. Франциска хотела снять жемчужные бусы, но Майкл поймал её пальцы и качнул головой.

— Не снимай их пока что…

Её иссиня-чёрные, как ночь, волосы были чуть взъерошены. Серые глаза глядели игриво и энергично, но Майкл видел силу истинного пламени, что горело внутри них. Он чувствовал слишком сладкий запах одеколона человека, с которым она спала, чувствовал на ней запах его волос и пота. Он чувствовал, что после этот человек закурил сигарету — причём, не самого хорошего качества.

— Я была кое с кем, — сказала она, и это было самой бесполезной тратой дыхания в мире.

— Я знаю, но теперь ты со мной.

— Пожалуйста, — прошептала она, когда её губы замерли совсем рядом с его. — Обними меня.

Он подхватил её на руки, крепко прижав к себе, и отнёс на кровать, где продолжал обнимать и ласкать её. Она прижималась к нему, прислоняла голову к его крепкому плечу, и вскоре вместе они отправились в мир, который был слишком далёк от военных труб Третьего Рейха.

Она уснула, прижавшись к нему. Он закрыл глаза в