Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Сам вечер был ужасным, но шампанское лилось рекой и оказалось вполне сносным на вкус. Ансамбль камерной музыки тоже был не так уж плох. Груда брёвен в огромном камине поддерживала нужное тепло, а люстры весело сверкали, создавая нужное настроение.

Майклу и Франциске пришлось разделиться вскоре после прибытия: её украл седовласый мужчина — кто, Хлопок? — уведя её через плотную толпу, желая поговорить с ней о ночном воздушном налёте. Внезапно Майкла окружили четыре девушки, три из которых даже могли считаться весьма привлекательными, но у четвёртой, к сожалению, была отторгающая кроличья улыбка, которая, впрочем, не мешала ей активно участвовать в беседе и изучать его железный крест. Они смеялись, держась на удивление близко друг к другу, как раскрашенные вагоны феерического товарного состава. Майкл изо всех сил пытался быть обаятельным, но каждая попытка давалась ему с большим трудом. И дело было даже не в том, что эти четыре девушки были не совсем в его вкусе. На деле… он понимал, насколько отличается от них всех Франциска, и осознал, что взглядом ищет её. Он буквально чувствовал её среди всех этих накаченных шампанским грустных людей-теней. Он хотел увидеть хотя бы блеск её волос или игривое оголённое плечо, пока не сомкнулась толпа и не украла её у него. Но и тогда Майкл понимал, что будет чувствовать, в каком направлении она движется. Он смеялся и разговаривал с дамами, но подспудно продолжал следить за тем, где находится Франциска. Между ними будто была протянута нить, способная преодолеть любое расстояние и не разорваться. По ней они могли снова найти друг друга.

Дамы продолжали болтать. Затем сквозь толпу он увидел, что Франциска стоит среди группы нескольких людей в униформе с бокалом шампанского в руке. Все военные были разного возраста, а она стояла в центре их компании, спокойно попивала шампанское и слушала их так, словно множество ловеласов нахваливало ей свой пах, а ей предстояло выбирать лучшего по техническим характеристикам.

Он не ожидал мысли, которая пришла ему в голову:

Это моя женщина.

И — словно она услышала эту мысль через всю комнату, сквозь говорящих наперебой собеседников — Франциска посмотрела на него, ловя блики огня очага в его взгляде, и коротко подмигнула ему правым глазом.

Моя женщина, подумал Майкл снова.

В следующий момент ему пришлось отвернуться, прошагать мимо хихикавших девушек, мимо массивного камина и гобелена с изображением немецкого рыцаря на белом коне, мимо людей, которых он не знал и никогда не захотел бы узнавать, просто идти как можно дальше. Потому что он чувствовал, что угодил в ловушку. И в этой особой волчьей яме уже были расставлены шипы. Это было неправильно, ужасно неправильно…

Он остановился, чтобы резко схватить новый бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта. Как только он сделал глоток, он тут же уловил запах сигар и кожаного седла, а затем рука в белоснежном костюме схватила его за плечо, и Майкл повернулся к снежной глыбе краснолицего человека, который левой рукой держал Франциску, словно та была невовремя раскрывшимся чемоданом, полным важного багажа.

Позади Акселя Риттенкретта стояли его «бандит» и «бухгалтер» в своих тёмных идентичных костюмах.

— Майор Йегер, — сказал Риттенкретт, слегка склонив свою горную вершину. — Франциска хочет пожелать вам спокойной ночи, и мы можем вызвать для вас такси, прежде чем уйдём. Вас это устроит?

Майкл прочитал выражение лица Франциски: в нём было куда больше, чем боль от мощной стискивающей её ладони.

— Уберите от неё руку, — строго приказал Майкл.

Бледно-голубые глаза Риттенкретта казались мёртвыми. Ледяными.

— Всё в порядке, Хорст, — ответила Франциска, слегка нахмурив брови. — Я просто должна…

— Уберите. Руку, — повторил Майкл, глядя в мёртвые глаза. — От неё.

Он почувствовал, как по его телу — рукам, ногам и спине — словно пробегают муравьи. Опасный сигнал грядущего превращения.

— Или что, сэр? — лицо Риттенкретта приблизилось к нему, словно опасная алая дубинка. — Что вы осмелитесь сделать, если я не уберу руку?

Майкл, не теряя времени, решил ответить.

Он вылил остаток своего шампанского прямо на пылающее лицо и белоснежный пиджак, и от жидкости, которая заструилась по белоснежному костюму и по красной коже, он почти ожидал услышать шипение.