Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— О-о, — протянула рыжеволосая и ещё раз окинула взглядом Джона. Глаза с тяжёлыми веками понимающе прищурились. — Мне тоже нравится время от времени подрабатывать на телевидении.
Джон понял, что Дебби не хочет, чтобы он узнал о её участии в порнофильмах, хотя Джорджия, безусловно, была в курсе того, чем она в основном занимается. Они продолжили свою болтовню — о тряпках, модах и так далее.
Внезапно Джон почувствовал, что кто-то буквально пожирает его взглядом.
Он мог сказать об этом наверняка. И взгляд исходил не от обитателей кабинки; те либо скучали, либо делали вид, что слушают разговор Дебби и Джорджии. Он посмотрел налево, потом — направо. Одни тёмные силуэты. Двигающиеся и исчезающие.
Затем он взглянул на танцплощадку.
У самого её края, освещаемая вспышками светильников, застыла высокая, стройная фигура.
В этот момент бегущий луч прожектора высветил лицо. Мужское лицо. Во всяком случае, так показалось Джону. Коротко стриженные светлые волосы, длинный плащ. Мужчина — предположительно мужчина — стоял спокойно, положив руки на бёдра. Наверное, один из приятелей Дебби, подумал Джон. Хотя очень надеялся, что это не так.
Когда он снова обратил внимание на Дебби, та уже убирала в сумочку свою маленькую золотистую коробку.
— Пойдём потанцуем! — с энтузиазмом воскликнула она. Он опять заметил на верхней губе остатки белого порошка.
— Нет, действительно, я не умею… Но она уже потащила его за собой. Коротко стриженный блондин куда-то испарился.
— Держи его за задницу, Дебби! — громогласно захохотала Джорджия и, понизив голос, добавила, обращаясь к своей компании:
— Я бы не отказалась!
Дебби втащила его в самый центр массы извивающихся, сталкивающихся и трясущихся тел. Вспышки света слепили глаза; оглушительная музыка била по барабанным перепонкам. Дебби что-то прокричала ему, но он не смог разобрать ни слова. Затем она отступила назад, выставила локти, высвобождая себе толику пространства, упёрла руки в бока и начала извиваться в таком чувственном экстазе, который способен был, наверное, воскресить Лазаря. Джону ничего не оставалось делать, кроме как стоять и смотреть на её бёдра, в то время как тонкоголосый певец стонал о какой-то одетой в персиковое и чёрное, которую надо было видеть.
Джон ощущал себя безумцем, оказавшимся в самом центре безумия. Бешено мигали огни; певец заорал что-то насчёт «толкаться и пихаться», Дебби обхватила Дона за талию и попыталась заставить его двигаться в такт музыки, но он стоял бесчувственно как колода.
Кто-то отпихнул его в сторону.
Его место занял мужчина, который тут же начал энергично вертеть тазом, норовя войти в контакт с Дебби. Джон мог рассмотреть этого парня — с густыми чёрными кудрями и точёными чертами лица, как у итальянских скульптур; на нём были дешёвые джинсы и белый свитер. Дебби бросила взгляд на Джона, потом на своего нового партнёра по танцу — и в этот момент Джон увидел, как резко изменилось её лицо. Оно стало жестоким — сексуально, бесстыже жестоким; губы приоткрылись и скривились в хищном похотливом оскале. Влажный язычок медленно прошёлся по нижней губе. Она выгнула спину и издала стон. Руки взмыли вверх и нырнули в чёрную гриву, разметав во все стороны густые пряди. В глазах полыхнуло пламя. Джон подумал, что если бы она так посмотрела на него, он бы просто сгорел на месте. Он отступил назад, ошеломлённый, и понял, что только что видел появление Дебры Рокс из обличья Дебби Стоун.
Итальянец продолжал двигать бёдрами; Дебби скользнула по его телу вниз, словно кошка, и лицо её оказалось на уровне его паха.
Луч прожектора, пометавшись по залу, остановился на этой паре. Все остальные танцующие отступили в тень, словно тоже уязвлённые этим зрелищем. Все встали вокруг, громкими криками и свистом подбадривая Дебру Рокс, разворачивающуюся во всей своей красе и силе.
Теперь она лежала на спине, тело билось в конвульсиях, итальянец навис над ней, промежность его оказалась ровно на уровне её рта; он изображал танцем оральный секс. Затем она с неожиданной силой вскинулась с пола; теперь её бёдра оказались у лица этого парня. Он обхватил её снизу и встал; она обвила его ногами. Они продолжали вертеться и дёргаться, освещаемые синеватым светом. Дебра Рокс запустила пальцы ему в волосы и провела языком по лбу. Барабанная дробь изображала дикую, животную страсть, влечение самца и самки. Джон видел, как глаза её зажглись огнём желания; её язычок откровенно манил к себе итальянца. Жар её страсти ослепил Джона так, словно он взглянул прямо на атомный взрыв. Публика неистовствовала; все орали, хлопали, топали, отбивая ритм. Пол дрожал и грозил превратить всё заведение в «Подземную милю». Дебра Рокс уже снова была на ногах; её бёдра вертелись и вертелись, распаляя партнёра. Тот упал на колени, задрал голову и высунул язык, нацеливаясь на её чёрный цветник. Лица обоих блестели от пота; они сплели пальцы. Дебра Рокс села верхом на его жадно разинутый рот.
Джон понял, что его сейчас вырвет. Кто-то вытолкнул его из внутреннего круга, и он не стал сопротивляться. Натыкаясь на людей и всуе поминая имя Господа, он поплёлся в сторону, чувствуя себя старым мешком, набитым ненужным хламом.
Разглядев на стене стрелку с надписью «туалет», он двинулся в указанном направлении. Спазмы становились всё сильнее. Надо было как можно быстрее, оказаться в мужской комнате. Он торопливо миновал чёрный коридор, открыл красную дверь и оказался в помещении с писсуарами и несколькими кабинками. Он ввалился в одну из них, запер за собой дверь и склонился над унитазом. Прямо перед лицом в грязной жиже плавали размокшие окурки. Тело покрылось холодной липкой испариной; его трясло. Там, в зале, дикая барабанная дробь грохнула взрывом, от которого вздрогнули стены; он боялся подумать, что там сейчас происходит.
Потом он услышал звук хлопнувшей двери. И перестук