Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Когда отзвучала последняя нота, Содд первым начал аплодировать. Его поддержали Томас Бродин, затем леди Ричмонд и все, кто сидел за столом, за исключением Грейтхауза, который, как заметил Мэтью, просто пожал плечами, как будто всеобщие аплодисменты его лишь позабавили. На деле Мэтью понимал, что они его раздражали. Однако ему самому и музыка, и слова показались весьма недурными. Возможно, у «Фонарщиков» всё же есть будущее… если, конечно, они переживут этот тур, и по пути их не застрелят и не вздёрнут.
— А теперь, — Содд выпрямился во весь свой невнушительный рост и упёр руки в боки, — послушаем, что нам покажут наши многообещающие авторы песен. — Он произнёс последние слова так едко, что Мэтью показалось, будто с губ Содда упало несколько капель яда.
С четверть минуты на камбузе звенела тишина, нарушаемая лишь треском деревянного «Бриза» и скрипом фонарей, отбрасывающих таинственные тени.
Наконец Гро встал.
— Дай мне эту гитару, — произнёс он тоном могильщика, стоявшего в шестифутовой яме.
— Я никому не даю прикасаться к моей гитаре! — ревностно запротестовал Лав, и на его лице отразилась вполне искренняя эмоция, что было для него редкостью. Содд утешающе положил руку ему на плечо.
— Ну же, Лоуренс, — мягко попросил он. — Это ведь ради благого дела. Давай выведем этих двоих на чистую воду.
Лав пробормотал едва слышное ругательство, но инструмент всё же отдал.
Гро сделал несколько пробных аккордов.
— Плохо настроена, — пробасил он и принялся крутить колышки[39] под аккомпанемент возобновившихся протестов Лава.
— Соболезную, Лави, — прогнусавил Ролли Делл. — И правда расстроена.
Когда Гро удовлетворился настройкой инструмента, он начал не только бренчать, но и перебирать пальцами одну струну за другой, создавая весьма приятную мелодию, на вкус Мэтью. Затем Спрейн встал рядом с ним, и они запели вместе — один грубым басом, а второй высоким, почти женоподобным тенором:
Я влюблён в вашу милую дочь, мистер Грин. (Мистер Грин, не гоните меня)! Она краше, чем все, кто по миру ходил, (Я об этом кричу, не тая). Я молю вас всего лишь о слове одном, (Мистер Грин, не гоните меня)! Я жениться хочу и прошу лишь о том, Чтоб вы благословили меня! Ваша дочь, словно Дева Мария, нежна (И чарует её благодать!) В моих смелых мечтах она мать и жена. (Я готов своё сердце отдать). Мистер Грин, я вверяю вам счастье своё! (Я так сильно люблю вашу дочь)! Мистер Грин, я молю, дайте слово своё, Только вы мне и в силах помочь.Прозвучало ещё два куплета, в которых раскрылся счастливый финал: отец дал своё согласие на свадьбу. На последней ноте Гретхен Гиденмейер тихо вдохнула:
— Как это прекрасно!
Она разразилась аплодисментами, а её лицо раскраснелось от слёз. Мэтью даже испугался, что она вот-вот рухнет без чувств. Своё одобрение выразили также капитан, Бродин и чета Ричмонд. Мэтью присоединился к аплодирующим и поймал на себе взгляд Грейтхауза, от которого прекрасная клумба могла вмиг обратиться в терновый куст.
— Что ж! — воскликнул Содд, лицо которого тоже заметно раскраснелось. — Что ж, — повторил он, будто не зная, что сказать. Наконец он нашёлся: — Это пение… в два голоса… таких контрастных… Должен признать… единственное описание, которое я могу дать этой песне, это то, что она… очень праведная.
— Вы так пытаетесь сказать, что вам понравилось? — спросил Спрейн, когда Лав ревностно выхватил свою гитару у Гро.
— Понравилось! Это весьма… отличается от того, что пишут мальчики, и вы меня поразили. Вы прежде выступали вместе?
— Иногда в выходные в «Отбросах» и «Старой Конской Голове», — ответил Спрейн. — Это две лучшие музыкальные таверны в Лондоне!
Содд взглянул на Мэтью так, словно только что вместо вяленого мяса пожевал ухо Бродина, настолько смущённым он выглядел.
— Ох… минуту… дайте мне минуту! Я так ошеломлён… То есть, вы хотите сказать, что вы двое — в самом деле музыканты? Ну, то есть, конечно, вы музыканты, я же сам всё слышал! И вы хороши, вы чертовски хороши! Я хочу сказать… а другие песни у вас есть?
— Целый сундук, — буркнул Спрейн.
— Господи, я не могу поверить! Хотите сказать, вы не работаете на Эдгара Аллерби?
— На кого? — переспросил Спрейн.
— Я просто думал, что… я думал, вы наёмные убийцы, которых наняли из-за выходки Бена с… Впрочем, неважно. — Содд повернулся к Мэтью и Грейтхаузу. — Джентльмены, я даже не знаю, что сказать. Произошла ужасная ошибка!
— Не торопитесь с выводами. — Грейтхауз встал со своего места и, покачиваясь, подошёл к Гро. — «Фонарщики» объявили о своём туре в лондонской «Газетт». Вы двое должны были знать, что они не пробудут в