Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Мэтью натянул поводья и остановился у входа в угрожающий лесной туннель, потому что именно туннелем предстоящий путь, по сути, и являлся. Он немного изгибался влево, а затем тянулся вверх.
Сьюви недовольно зафыркала. Она тоже чувствовала какую-то угрозу, но, как и Мэтью, не до конца понимала, откуда она исходит. Мрак, стелившийся впереди, навевал ощущение чего-то густого и тяжёлого. Мэтью чувствовал, как эта тяжесть давит ему на плечи — будто вместо одного утеплённого пальто он надел десяток, не меньше.
Он должен был идти. Не так ли?
Хадсон Грейтхауз пошёл бы. Ведь правда?
Прежде чем Мэтью сумел оформить в голове своё окончательное решение, он щёлкнул поводьями и слегка толкнул Сьюви в бока, направив её вперёд по дороге. Чуть дальше он снова остановился, решив приготовить свои пистолеты. На всякий случай. Разум подсказывал, что он ведёт себя, как настоящий глупец, и следует немедленно направиться обратно в Нью-Йорк, потому что он не был готов к выполнению задач такого рода. И всё же, ему уже доводилось бывать в опасных ситуациях… даже в смертельно-опасных. На его лбу был изогнутый шрам от когтя медведя, служивший тому прямым доказательством.
А самой мощной движущей силой, подталкивающей его к продолжению этой миссии, было — чёрт бы его побрал! — его любопытство. Оно пробудилось, подобно адскому пламени, и не желало затухать. Если в конце этой дороги не жил фон Айссен, то кто должен был принять конверт? Десять фунтов — большие деньги. Вряд ли кто-то заплатил бы такую сумму, чтобы Мэтью доставил конверт ночью в пустой дом, это уж точно! Так что кто-то, определённо, ожидал этого сообщения. Там… за скалами… в доме покойника… в нарыве на теле земли.
Кто?
Путь продолжался.
Несколько раз Мэтью останавливался, чтобы позволить Сьюви отдохнуть и попить. Пистолеты он держал наготове — на верёвках, которые привязал к обеим сторонам седла.
Затем, примерно в полдень, когда дорога изогнулась, как и было указано на карте, Мэтью натолкнулся на огромный дуб по правую руку от себя, и заметил, что на его стволе вырезано два слова. Они потемнели от времени, но всё ещё были разборчивы:
ПОВОРАЧИВАЙТЕ НАЗАД!Мэтью обуздал Сьюви, словно невидимый кукловод приказал ему это сделать.
Некоторое время он сидел, глядя на предупреждающую надпись, а после рассеянно перевёл взгляд на рукояти пистолетов. Он понял, что уже давно не слышал пения птиц. Здесь царило безмолвие, редко нарушаемое лишь шелестом листвы на ветру.
— Сьюви, — позвал он, стараясь сохранять голос ровным. Он не знал, почему, но думал, что его спокойный голос удержит любых извергов подальше отсюда. Лошадь, разумеется, никак не отреагировала. — Не думаю, что это послание написал индеец или волк, не так ли? — Мэтью нервно усмехнулся, понимая, что надпись лишь подбросила дров в костёр его любопытства.
Итак, он продолжил путь. Через четверть мили дорога повернула налево и уткнулась в ветхую лесную лачугу. Неподалёку стоял небольшой амбар, порушенный молотом погоды, и виднелось пастбище, поросшее сорняками. Мэтью знал, что где-то здесь находится одинокая могила.
Ещё час — и дорога снова взмыла вверх и рухнула вниз. Ещё один поворот — и Мэтью заметил, что солнце начинает садиться за кроны деревьев. Неужели оно и в Нью-Йорке садится так быстро? Он почувствовал, как на улице становится темнее, а температура воздуха падает.
А затем он наткнулся на повешенного.
То, что произошло дальше, останется тайной для Хадсона Грейтхауза, потому что прежде чем понять, что перед ним в петле болтается набитое соломой и одетое в грязные лохмотья чучело, Мэтью успел слегка намочить штаны своего прекрасного пошитого на заказ костюма.
Он снова остановил Сьюви, и на этот раз она возмущённо фыркнула и переступила на месте, не желая повиноваться.
— Тише, тише, девочка, — ласково произнёс Мэтью, погладив благородную кобылу по шее. Собственный голос немного успокоил и его самого.
Соломенный человек покачивался на ветру, поворачиваясь, пока не стала видна обесцвеченная верёвка на искусственной шее.
Мэтью вдруг показалось, что за ним наблюдают. Что-то кольнуло его в затылок — пожалуй, слишком сильно, чтобы проигнорировать. Он обернулся, но не увидел ничего, кроме дороги и леса. Осмелится ли он крикнуть? Он осмелился.
— Эй! Там кто-нибудь есть?
Возможно, это индеец наблюдает за ним из зарослей? Если так, то стоит запомнить одно: вы никогда не заметите индейца, если только он сам этого не захочет. А этот — или эти, если он там не один — такого желания не испытывает.
Мэтью вновь повернулся к чучелу. Ему всё ещё казалось, что на него кто-то смотрит, он даже не сомневался в этом. Собравшись с силами, он обратился к наблюдателю:
— Меня ждут дела дальше по дороге! Я никому не собираюсь причинять вреда, но пройти дальше — обязан! Слышите? Соломенный человек меня не остановит!
Ответа, разумеется, не последовало. Впрочем, Мэтью его и не ждал.
— Я иду дальше! — зачем-то объявил он. А затем добавил то, о чём сразу же пожалел: — Имейте в виду, у меня два пистолета!
Поняв, что сделал, молодой решатель проблем из Нью-Йорка стиснул зубы, досадуя на самого себя. Он ведь фактически обозначил, что в его