Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

присутствие духа и чувство равновесия начинают стремительно таять. Его всё ещё окружали странные люди с факелами, и в отличие от него они двигались так уверенно, будто прогуливались по переполненному нью-йоркскому кварталу, чётко зная свою конечную цель. Некоторые даже умудрялись бежать, что казалось Мэтью попросту невозможным. Он старался держаться за спиной Громогласного (который, похоже, был лидером этого сборища) и худощавой черноволосой девушки. Девушка в свою очередь то и дело замедлялась и шла рядом с Мэтью, улыбаясь ему и таращась на него обезумевшими глазами.

— Хочу предупредить: многие люди в Нью-Йорке знают, где меня искать, — солгал Мэтью в надежде спасти свою шкуру. Он не любил ложь, но был уверен, что ею не стоит пренебрегать, если она способна спасти жизнь. — И если я попаду в какие-нибудь… неприятности… если со мной что-то случится, они…

— Тихо! — рявкнул на него Громогласный. — Не делай себе хуже.

Мэтью, услышав это, почувствовал, что вспотел.

Слева, в отдалении какой-то мужчина вдруг издал ужасающий гортанный крик и упал на колени. Мэтью показалось, что он услышал хруст кости…

Другой член группы тут же подобрал упавший факел своего товарища, но оказать ему помощь даже не подумал. Все продолжали идти, пока упавший мужчина, исторгая страдальческие стоны, извивался на земле и дрожал.

— Вы не поможете ему? — ужаснулся Мэтью.

— Ему ничем не поможешь, — буркнул Громогласный.

— Но ведь в лесу водятся волки…

Громогласный остановился, его лицо исказилось в жуткой ухмылке, которая в свете хищного пламени выглядела ещё более угрожающей.

— Он напоминает, — объявил он остальным, — что в лесу есть волки! — На смену ухмылке пришёл смех. Мэтью содрогнулся от этого звука, но миг спустя остальные члены сборища вторили своему лидеру и ужасающе загоготали.

— Что смешного? — нахмурился Мэтью.

— Ты. Шагай.

Девушка в лохмотьях внезапно подскочила к нему и начала нюхать его горло. Он в растерянности отступил, а девушка опустилась на колени и понюхала его промежность.

— Перла! Хватит! — рыкнул на неё Громогласный, и девушка отскочила прочь. Затем мужчина обратился к Мэтью и заговорщицки сказал: — Она в ударе.

Это была самая ужасная группа людей из всех, что Мэтью когда-либо видел. Пока они продолжали путь сквозь лес, он пытался понять, кто они такие. Определённо, не индейцы и не дикие лесные звери. Да и бандитами они вряд ли были: какому бандиту придёт в голову скрываться на дороге, по которой никто не ходит? Итак… это очередная порция дров в костёр его любопытства. Кто эти люди?

Впереди замаячили новые блики факелов. Группа привела Мэтью в область леса, которую с большой натяжкой можно было назвать поляной — она не была расчищена, просто растительность здесь встречалась чуть реже. Мэтью разглядел какое-то странное сооружение. Это было каменное лицо, тянущееся вверх. Приглядевшись, он понял, что видит не цельный кусок камня, а своеобразную скульптуру, грубо составленную из больших валунов, напоминавших кости, в которые могли играть древние боги. Рядом с монументом ютилось несколько укреплённых камнями деревянных лачуг, а у основания огромного лица Мэтью увидел темнеющий вход в пещеру. Из земли торчали факелы, отбрасывающие причудливые тени.

Затем Мэтью увидел людей — оставшихся членов этого странного сборища. Все они были одеты в лохмотья и казались самыми бедными и жалкими существами на земле. Завидев своих товарищей, они устремились к ним, и миг спустя всё их внимание сосредоточилось на Мэтью. Он шёл мимо них, ловя на себе взгляды мужчин и мальчиков, женщин и девочек — все, как один, были грязными оборванцами. Невдалеке стояла женщина, кормящая грудью младенца, наполовину скрытого её ниспадающими светлыми волосами, которые превратились в тугой колтун с вкраплениями веток и листвы.

Окинув оценивающим взглядом эту группу дикарей, Мэтью прикинул, что их здесь тридцать-сорок человек. В следующий миг его втолкнули в раскрытую пасть пещеры. Здесь было гораздо темнее: факелы остались снаружи, а тёмный каменный коридор скудно освещало несколько свечей. Человек, следовавший за ним, отдал кому-то свой факел и скомандовал:

— Садись вон там.

Мэтью решил, что размещение гостя на каменном полу вряд ли можно счесть актом гостеприимства. Его конвоир уселся на плоский камень, по бокам которого стояли свечи. Два других бородача присоединились к нему. Затем к ним приблизилась женщина — тонколицая, с длинными серыми курчавыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Мэтью неуютно поёжился, заметив, что места женщина себе не выбрала, она припала к земле. Во всем её облике сквозило нечто хищное и голодное.

— Мэтью Корбетт, — позвал его Громогласный, переплетя грязные пальцы. — Из Нью-Йорка. Далековато ты забрался.

— Вынужден согласиться, — буркнул Мэтью. Он знал, что у него есть два способа выпутаться из этой ситуации: молить о пощаде или проявить смелость, которой он, к несчастью, не чувствовал. Но лучше ложное мужество, чем никакого. По крайней мере, он в это верил. Мэтью не знал, почему, но мольбы о пощаде казались ему кратчайшим путём в могилу. — А с кем я имею честь беседовать? Вы так и не представились.

— Можешь звать меня Мардо.

— Как скажете.

Мардо осклабился. На этот раз улыбка не вышла такой свирепой, как прежде, но всё ещё напоминала оскал.

— Только послушайте его! — обратился он к остальным. — Он пытается выказать мужество! Но мы чувствуем запах твоего пота, мальчик.

Мэтью постарался подобрать слова как можно тщательнее:

— Я полагаю, я потел бы меньше, окажи вы чуть больше гостеприимства.

Мардо фыркнул.

— Действительно, — согласился он. — Эй, Дэниел! Принеси-ка ему воды. — Один из мужчин немедленно встал и побежал исполнять указание. Мардо вновь нахмурился. — А теперь вернёмся к делу. Зачем ты едешь в дом Валлока Боденкира?