Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Дым от выстрела Леопольды поднимался к железной люстре с шестью горящими свечами.

Хадсон вдруг понял, что звуки бури снаружи утихли. Шторм кончился… по крайней мере, пока.

Но не тот, что бушевал в этом доме. Не до конца.

— Ты, — прорычала Леопольда. Её голос сочился ядом. Она посмотрела на пистолет, лежавший на каминной полке, и попыталась взять его, но не смогла, потому что мёртвая рука монстра крепко держала её.

Хадсон пересёк комнату, миновав два тела, и забрал свой пистолет. Он попытался заговорить, но голос не послушался. Его собственное лицо словно потеряло форму. Сейчас ему уже не казалось, что рёбра у него сломаны, а плечо вывихнуто. Возможно, раны не столь серьёзны. А может, боль просто притупилась после долгой битвы. В любом случае, он знал, что синяков на его теле будет не перечесть. Наверняка его прозовут Пятнистым-Человеком-Манхэттена.

Он вновь попытался заговорить. Голос больше походил на вороньё карканье, но этого было достаточно:

— Я не верю, что вы хотите сделать то, о чём думаете.

— Ты всё уничтожил! — застонала Леопольда. — Будь ты проклят! Ты всех нас погубил!

— Как посмотреть, мадам ван Ремм, — возразил Хадсон. — Сейчас я уйду… если, конечно, смогу идти. А позже намереваюсь встретиться с констеблем Слитом. Уверен, что он вместе с мэром ван Деккером захотят нанести вам визит.

— Ты всё уничтожил! — словно в бреду, кричала Леопольда. — Всё!

— Хм, — протянул Хадсон. Стол был перевёрнут. Нож, который отняли у Хадсона, теперь лежал на полу. Наклониться, чтобы поднять его, было слишком больно. Что ж, не велика беда. Ему всё равно заплатят, можно будет купить новый нож. — Может, вам лучше пойти к констеблю Слиту самой? — предложил он. — И рассказать ему всё?

— Лучше? — прошипела она. — И что же я получу? Верёвку лучшего качества для виселицы? — Несколько секунд Леопольда смотрела на тело Августа. Её глаза увлажнились от слёз, и она заплакала навзрыд. Попытки дотянуться до любимого брата были тщетны: слишком крепко держала рука мёртвого монстра.

Ну и семейка, — подумал Хадсон. — Недаром говорят, что семейные узы самые крепкие.

Также он подумал, что если не выберется из этого дома прямо сейчас, то превратится в слишком болтливого идиота. Его заплечная сумка была слишком тяжёлым бременем. Пожалуй, стоит попросить Слита забрать её позже.

— Доброго дня, — сказал он. Это прозвучало, как два самых глупых слова, которые когда-либо произносили в истории.

Леопольда не обратила на него внимания. Она пыталась высвободиться из мёртвой хватки Цукора, чтобы свернуться калачиком на полу рядом с Августом, но даже тринадцать пальцев не помогали ей справиться с этой задачей.

По пути к выходу Хадсон заметил, что кровь и мозги Цукора забрызгали гравюру с пушкой «Брайартус» на стене. Он сплюнул на пол и, казалось, вместе со слюной у него изо рта вылетел кусок плоти Цукора. Если б ему позволяли ноги, он мчался бы отсюда прочь очертя голову, однако, пройдя всего двадцать ярдов, он упал на землю и несколько минут не мог подняться на ноги.

Дождь перестал, но с деревьев капало, а земля под ногами была рыхлой.

По пути к палатке ноги Хадсона снова подкосились, и он упал в лужу грязи. Он пролежал некоторое время под движущимися облаками, и подумал, как близко сегодня подобрался к собственной смерти. Стоило ценить в жизни каждое мгновение, даже в самую сильную бурю. Этому учит судьба солдата. Сегодня ему очень жестоко напомнили об этом.

Повинуясь странному порыву, Хадсон начал перекатываться туда-сюда в грязной луже, словно пытаясь очистить себя от смерти, крови и зла, которое люди часто совершали, чтобы сохранить свои тайны, веками утягивающие их во тьму. Хадсон решил проблему и заслужил своё вознаграждение. Остановил череду убийств. Он пережил это.

Что до ответов на вопросы о том, кто несёт за всё это ответственность… они были выше его понимания. И, по правде говоря, его это устраивало.

Вскоре ему удалось встать на ноги. Он медленно побрёл своей дорогой, чувствуя себя чище, чем когда-либо прежде.

Перевод: Наталия Московских