Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Человек, разрывавшийся между любовью и ненавистью, отпил горьковатого красного вина из стоящей перед ним чашки и склонил голову. Его тёмные глаза прищурились, будто он оценивал Минкс в жёлтом свете свечей. Его брови представляли собой густые пламенные заросли, а рыжая пышная шевелюра стояла торчком спереди и сзади, закручиваясь в необузданные вихры.
— Итак, — протянул он хриплым тихим голосом, дававшим понять, что он является лидером этой банды дьявольских гренадеров, — вы хотите, чтобы мы поймали для вас вора.
— Не совсем «поймали», — так же тихо ответила Минкс.
Чёрт, встреться они где-нибудь в дальней комнате таверны «Железный Петух» в конце Уотер-Стрит, где вода из гавани накатывала на улицу клубами белой пены, а пришвартованные корабли стонали в своём тревожном полусне, они могли бы даже подружиться с этим парнем. Однако сейчас они были своего рода деловыми партнёрами, стремящимися получить как можно больше выгоды друг от друга этой июньской ночью 1703 года в священном городе Бостоне. Днём городом правила пуританская этика тяжёлого труда и усердия. Здесь прославляли Бога и источали праведность. Ночью правила менялись. И Минкс Каттер даже немного успокаивалась, когда тяжёлые, как могильные плиты, нравы города, поворачивались своей второй стороной, выпуская из-под себя орды насекомых. Любой, даже самый праведный город был таким. Эта обитель пуританской веры в Новом Свете под своим каменным фундаментом скрывала другой мир, который выходил порезвиться, когда на землю опускалась тьма.
— Не «поймали», — повторила Минкс, пристально глядя на человека, мечущегося между любовью и ненавистью. Его звали Дилан Бэнди. — Нашли, да. Об остальном я позабочусь сама.
— А вы очень в себе уверены, — ответил Бэнди с лёгкой насмешкой.
— Уверена, — кивнула Минкс. Её лицо осталось бесстрастным.
— Ха! — усмехнулся Бэнди, хотя веселья в его глазах не было. Он сделал ещё глоток вина и снова оценил эту женщину из Нью-Йорка, но уже с повышенным любопытством и немалой долей благоговения.
Минкс Каттер прибыла в Бостон двумя днями ранее на пакетботе, который пережил целых два унижения: от разбушевавшихся вследствие ливней волн и от внезапно попавшейся на пути отмели близ колонии Массачусетс. Её послали сюда из Нью-Йорка от имени нового работодателя — агентства «Герральд» — с заданием, которое, по мнению Кэтрин Герральд, могло бы заинтересовать Минкс. Поэтому Минкс в этот душный вечер сидела в дымной таверне, куда утончённые женщины обычно не заглядывали. На утончённость Минкс претендовать не могла, потому что уже исходила свою долю грязных опасных ночных улиц и знала, как пахнет жаркая пролитая кровь. Во всяком случае, на своих руках. Опыт, которого она набралась в преступном мире под предводительством Профессора Фэлла, отлично подготовил её к новой работе, которая заключалась в том, чтобы решать проблемы. Так же, как это делали её коллеги — Мэтью Корбетт и Хадсон Грейтхауз.
Возможно, Мэтью и Хадсон не вполне доверяли ей, но Минкс было на это плевать. Она понимала, что мадам Герральд отправила её сюда, потому что сочла её лучшей для этой работы, и доверие Кэтрин было гораздо важнее. Она намеревалась оправдать возложенные на неё ожидания. И всё же ей было сложно сказать наверняка, что именно она почувствует, когда будет держать скорпиона в руке. Когда почувствует дуновение вольного ветра и услышит призывный гул кораблей, готовых отдать швартовы и отправиться в Англию. Она задумалась, вернёт ли скорпиона владельцу, когда тот окажется в её руках. Такого результата от неё ожидали. Или всё же она отдаст собственные швартовы, а блеск великого сокровища в руках обеспечит ей вожделенную свободу? Интересно, думала ли о такой возможности Кэтрин Герральд, когда отправляла её сюда?
Свобода, — подумала Минкс, и уголки её губ немного приподнялись в лёгкой улыбке.
Она предала Профессора Фэлла и сбежала от него. Около трёх месяцев назад она послужила причиной тому, что мечта Профессора об обогащении посредством войны, буквально взорвалась на острове Маятника[56]. Минкс должна была куда-то податься. Где-то осесть, чтобы спастись от гнева Профессора Фэлла. Конечно же, он не оставит этого просто так и придёт за ней, равно как и за Мэтью. Даже сейчас она чувствовала, как закованный в перчатку кулак медленно сжимается, и знала, что рано или поздно он нанесёт удар по ним обоим.
Свобода. Нет, даже скорпион не сможет мне её обеспечить.
Но пока что она и впрямь была свободна. Или, по крайней мере, наслаждалась иллюзией свободы. Она вполне уверенно чувствовала себя, сидя в этой таверне и сжимая в руке нож под дубовой столешницей, а на её белокурых локонах весело сидела шляпка цвета летнего леса, её искривлённый старым переломом нос вдыхал густой воздух мира насекомых, а её умные светло-карие глаза смотрели на человека, который вполне мог попытаться прикончить её в ближайшие несколько минут.
Дилан Бэнди, король этого каменного сада, уже успел убить двух мужчин и одну женщину в течение девяти месяцев с момента своего бегства из Англии в эту пуританскую цитадель. У него действительно был сложный характер, и его в самом деле разрывало между крайностями — любовью и ненавистью. Так поговаривали в других тавернах, которые Минкс успела посетить. В рассказах не скупились на подробности о насилии, которое творил не только сам Бэнди, но и его банда. Впрочем, и внешность у членов банды была соответствующая. Щуплый и высокий шотландец МакГил был бледным, как луна, а его лицо было изрыто уродливыми кратерами оспин. Здоровяк Бронсон с бочкообразной грудью и каштановой бородой производил впечатление заядлого убийцы и насильника. А индеец-вампаноаг[57] по имени Нип одевался по-щегольски и говорил, что от его настоящего имени белый человек сломает себе язык. Все, кроме Бэнди, проводили эту встречу стоя, прислонившись к дощатым стенам. Из глиняной трубки Нипа вырывались сизые клубы дыма, поднимавшиеся кверху и зависавшие в воздухе, словно призраки. Узкие глаза индейца скрывались за этими мистическими облачками. МакГил чистил ногти изогнутым ножом. Минкс была