Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Кэтрин заставила себя собраться с мыслями.
— Вы служите констеблем в Лондоне?
— Я был им. Столкнулся с некоторыми трудностями, которые положили конец моим надеждам на повышение.
Он ссылается на свою искалеченную руку? — подумала Кэтрин.
— Простите за столь неуместные вопросы, мистер Кент, но, поймите, я — всё ещё профессионал в области поиска ответов. Так по чьему приглашению вы в Нью-Йорке?
Джон Кент некоторое время не отвечал. Он продолжал курить трубку, а его бледное лицо, похожее на лицо могильщика, было обращено в пустое пространство. Его взгляд снова уткнулся в дверь, выходящую на Нассау-Стрит.
Наконец он убрал трубку изо рта, и его маленькие блестящие тёмные глаза — отчего-то полные боли — нашли взгляд Кэтрин и пронзительно на неё посмотрели.
— Если хотите знать, — тихо начал он, — то я здесь по приглашению одного из самых страшных и коварных убийц, которым когда-либо случалось бродить по улицам Лондона.
Глава 2
— Ваш ужин, сэр. — Эммалина подошла к столу как раз в тот момент, когда Джон Кент произнёс своё громкое заявление. Она поставила перед ним осторожно снятое с подноса блюдо с жареной курицей, горошком, жареным картофелем и маринованной свёклой, а также салфетку и столовые приборы. — Ваш кофе и бисквиты будут чуть позже, — добавила она, и обе женщины заметили, что Эммалина упорно избегает смотреть на гостя. Затем, повернувшись к Кэтрин и Минкс, она поинтересовалась: — А вам, леди, что-нибудь принести?
— Принесите им по бокалу красного вина. — Джон Кент отложил трубку и взял в левую руку нож и вилку. — Именно его они пили за своим столом. Вы же не против?
— Да, спасибо, было бы великолепно, — ответила Кэтрин, но Минкс попросила кружку крепкого эпплджека, который стал весьма популярен среди молодых и предприимчивых членов общества в последнее время.
Джон Кент сложил пальцы левой руки так, чтобы было можно одновременно держать нож и вилку под определёнными углами, а потом принялся резать и есть. Это были выверенные и, казалось бы, ничем не примечательные движения, но и Кэтрин, и Минкс подумали, что прошло много времени и много обедов, прежде чем Кент научился так умело управляться со столовыми приборами. Они молча наблюдали, как он ест, используя только одну руку, хотя со стороны было очевидно, что большая часть его внимания всё ещё сосредоточена на двери.
В какой-то момент он умудрился взять салфетку и промокнуть ею рот, при этом не выпустив из руки нож и вилку. После одного из таких фокусов он снова заговорил:
— Агентство «Герральд». Я понятия не имел, что вы работаете и здесь, в колониях. Насколько я помню, вы с Ричардом всегда брались решать проблемы лишь тех, кто платит. И у меня нет сомнений, что сейчас вы действуете по поручению владелицы этого заведения. Я прекрасно сознаю, что я собой представляю и какое беспокойство вызывает моё присутствие у всех этих счастливых, глупых людей. Мне искренне жаль, но я ничего не могу с этим поделать. — Он наколол на вилку кусочек курицы, но так и не донёс его до рта. — Я говорю «глупых», потому что они не знают, какое зло ходит среди них. А я здесь жду, когда оно явит себя. И я верю, что, в конце концов, оно это сделает. — Мистер Кент улыбнулся, но от его улыбки не становилось тепло и весело. Скорее от неё становилось жутковато. — Этот человек слишком азартен, чтобы сопротивляться соблазну. — Кусок курицы отправился Кенту в рот, и он принялся старательно и громко жевать.
— Мисс Каттер и я, — сказала Кэтрин, — хотели бы услышать начало этой истории.
— Неужели? — Улыбка мужчины стала ещё более зловещей. — А хватит ли у вас на это духу? — Кент поднял руку в перчатке. — Он кое-что у меня отнял, мадам. На этой руке у меня осталась лишь пара пальцев. Для того чтобы перчатка имела правильную форму, я надеваю деревянные накладки. Так со мной поступил тот, кого я здесь жду. Он орудовал кусачками. И мне ещё повезло, что он не смог закончить свою работу, как сделал это с тринадцатью другими жертвами в период с 1695 по 1696 годы. Вы должны знать, о ком я говорю, об этом на протяжении двух лет писали и в «Глоуб», и в «Булавке Лорда Паффери».
Глаза Кэтрин потемнели. Она кивнула.
— Да, я это помню.
— Просветите же и меня, — требовательно сказала Минкс. — Семь лет назад у меня были дела поважнее, чем следить за новостями.
— Мы, констебли, прозвали его «Щелкунчиком», — сказал Джон Кент, чьи глаза подёрнулись дымкой воспоминаний. — «Булавка» же дала ему прозвище «Билли Резак». Это имя стало популярным. Он убил шестерых женщин, четверых мужчин и троих детей, младшему из которых было восемь лет…
Дверь открылась, и Кент снова застыл, как охотничья собака, готовая к прыжку. Вошёл кузнец Марко Росс, переодетый в чистое после дня, проведённого в кузнице, и прибывший на вечернюю трапезу. Заметив, что на него смотрят две женщины и бледнолицый мужчина, он кивнул им в знак приветствия и занял столик в другом конце зала, подальше от них. Джон Кент задержал на нём взгляд на несколько секунд дольше обычного, но выражение его лица всё же смягчилось, и стало понятно, к какому выводу он пришёл: Росс ему не интересен.
— Восемь лет, — повторил Кент, словно его никто не прерывал. — Я уверен, вы помните методы «Резака». —