Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— И он не может ею пользоваться?

— По крайней мере, не полностью, — поправила Салли. — У него на ней не гнутся три пальца.

Кэтрин провела минуту в раздумьях, невольно сгибая и разгибая собственные пальцы.

— Итак, — сказала она наконец, — получается, что этот бледный курильщик, как вы его называете, приносит вам неудобства своим образом могильщика и тем, что у него искалечена правая рука? Простите, но я боюсь, это не повод отказывать ему в посещении вашей таверны вне зависимости от того, что думают другие клиенты.

— Я понимаю вашу позицию, я сама в начале её придерживалась. Тем не менее, от него исходит ужасное ощущение. И сразу возникает предчувствие, что грядёт что-то недоброе. Я никак не могу от этого избавиться. И мои девочки не могут. И другие завсегдатаи. Извините, я знаю, что вся эта речь звучит неубедительно, но он попросту бросает тень на моё заведение…

— Дело не в этом, — покачала головой Кэтрин. — А в том, что я не представляю, что вы хотите, чтобы мы сделали.

— Заплатите ему, — ответила Салли без колебаний. — Я предложу ему десять фунтов, чтобы он проводил своё время в другом месте. — Когда Кэтрин и Минкс не ответили, Салли подалась вперёд. — Мне неловко самой подходить к нему с этим предложением, поэтому для выполнения подобной работы я и нанимаю вас. Я прошу вас дать ему мои десять фунтов, чтобы он больше не приходил в мою таверну.

— А если он возьмёт деньги и вернётся, что тогда?

— Я попрошу, чтобы он подписал юридический документ. Придётся, правда, составить его для начала. Но я уже связалась с моим адвокатом Дэвидом Ларримором.

— Понятно, — вздохнула Кэтрин. — И вы бы хотели, чтобы мы засвидетельствовали, как он возьмёт деньги и подпишет документ? Когда?

— Подойдите к нему этой же ночью, если возможно. Сквайр Ларримор уверил меня, что документ будет готов и доставлен мне к вечеру.

— Так много денег и так много хлопот, чтобы просто выставить кого-то за дверь, — фыркнула Минкс.

— Я сожалею о том, что приходится это делать. Но вы сами всё поймёте, как только увидите его.

— Хорошо, — сказала Кэтрин, склонив голову. — Мы сделаем то, что вам нужно. Однако меня не меньше интересует то, кого же он с таким усердием и терпением ожидает. Кто должен войти в вашу дверь?

Так две женщины из агентства «Герральд» оказались за столом джентльмена, который их не приглашал, в то время как в камине потрескивал огонь, а аккорды песни Салли Алмонд звонко доносились из соседнего зала. Другие посетители продолжали есть и пить, пока за окном клубился ноябрьский туман.

Затянувшееся молчание прервала Кэтрин:

— Моё имя…

— Я знаю, кто вы, — перебил человек. — Откуда-то… — Его глаза сузились, будто он припоминал. — О, да. Из Лондона. Но… это было лет десять назад, как минимум. — Он кивнул, будто решил, что его воспоминания точны. — Да. Кэтрин Герральд, не так ли? Вдова Ричарда?

По спине Кэтрин внезапно пробежал холодок. Откуда этот человек мог знать её? В равной степени она была поражена и тем, что он упомянул её любимого, но давно почившего мужа Ричарда, создателя агентства по решению проблем. В 1694 году Ричард Герральд был жестоко убит приспешниками Профессора Фэлла.

— Да, — ответила она, и голос её прозвучал заметно напряжённее, чем обычно. — Я вдова Ричарда.

— Ах! — Пламя вновь опустилось в трубку, и из неё почти сразу повалил дым. — У меня хорошая память. Моя жена никогда не беспокоилась, что я забуду день её рождения или годовщину свадьбы. Я помню, как встретился с вами и Ричардом на праздничном ужине у судьи… — Он вдруг замолчал, черты его лица резко обострились, когда открылась входная дверь. Казалось, всё его тело задрожало от предвкушения.

Сначала в помещение проникли усики тумана. Они ненавязчиво сопроводили молодого Ефрема Оуэлса, знаменитого нью-йоркского портного, и его невесту Опал. Они держались близко друг к другу и пребывали в приподнятом настроении, немного ёжась от осеннего холода.

Бледный курильщик неотрывно проследил за тем, как Эммалина Халетт поприветствовала счастливую пару и сопроводила её в другой зал. И вдруг в потрескавшемся зеркале его лица Кэтрин разглядела острое, поистине безумное выражение. Мужчина яростно затянулся трубкой и продолжил с того самого места, на котором замолчал:

— …на праздничном ужине у судьи Арчера[72], который проходил в таверне «Белый Рыцарь» для только что принёсших присягу констеблей, — сказал мужчина. — Сколько лет назад это было? Десять? Может, двенадцать? Я едва перемолвился парой слов с вами и Ричардом. Моя жена Лора положительно отзывалась о вашей красоте, одежде и осанке. Возможно, поэтому я так хорошо запомнил ту нашу встречу.

— Я помню тот ужин, — сказала Кэтрин. — Ричард и я были там по приглашению судьи Арчера, который имел смутное представление о нашем общем деле. За нас тогда замолвил слово начальник полиции.

— Джейкоб Мэк. Да, очень хороший человек. Я работал с ним вплоть до самого его выхода в отставку.

Кэтрин почувствовала, что мир вокруг неё начинает неистово вращаться. Она взглянула на Минкс и в этот же момент ощутила себя ребёнком, ищущим помощи у старшего.

— Как вас зовут? — спросила Минкс, продолжая вести дело на свой прямолинейный манер. — И что вы делаете в Нью-Йорке?

— Моё имя Джон Кент. Я прибыл сюда из Лондона десять дней назад. И у меня даже есть приглашение, если можно так выразиться, однако, — он вновь замолчал и