Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Глава 4

Если это действительно привидение, — подумал Мэтью, — то у него определённо красивые рыжие волосы.

Рыжие локоны и впрямь ниспадали женщине на плечи. Её голова поворачивалась из стороны в сторону. Прислушивалась ли она к чему-то? Возможно.

Первым побуждением Мэтью было уронить книгу на пол, но он быстро решил, что в тишине звук будет сравним с выстрелом, что может спровоцировать настоящий хаос. Вместо того Мэтью просто прочистил горло и уставился на женщину. Она исчезла, как сгусток тумана?

Нет. Она резко обернулась, широко распахнув глаза, и после секундного колебания, спросила:

— Вы кто?

Мэтью сразу понял, кто это, потому что Зоя, русская невеста Найвена, действительно говорила с акцентом. Не очень тяжёлым, но достаточным, чтобы его можно было распознать. Её речь звучала немного… по-другому, хотя славянских языков Мэтью прежде никогда не слышал.

Прежде чем он успел ответить, молодая женщина прищурилась и кивнула.

— А-а-а, вы тот самый… из Нью-Йорка, — протянула она.

— Верно. А вы — Зоя.

— Верно, — вторила она ему. — Вы ничего не слышали в коридоре?

— Нет. Я только что вышел из книжного зала.

Она направила свой фонарь в противоположный конец коридора.

— А я кое-что слышала, — сказала она. — Кто-то скрёбся в мою дверь.

— Скрёбся?

— Шкряб-шкряб-шкряб. Такой звук. — Она подняла руку, изображая когтистую лапу, и сделала соответствующее движение вверх-вниз. — Вот так же, только по моей двери.

— А которая из дверей — ваша?

— Вот эта. — Зоя указала на дверь в комнату рядом с комнатой Мэтью. Она была приоткрыта на несколько дюймов. Мэтью подошёл поближе и при свете фонаря осмотрел дерево на предмет каких-нибудь отметин, но их не было.

— Я не знаю, что это было, — призналась Зоя. — Я даже не уверена, что мне не приснилось.

— Звук разбудил вас, или вы к тому моменту уже бодрствовали?

— Я думаю, я как раз заснула. Я вам так скажу: сны, которые снятся людям в этом доме… они не из приятных.

— Тогда считайте, что это был просто дурной сон. — Мэтью окинул девушку оценивающим взглядом. Она была молода, вероятно, его ровесница. Тонкокостная, с изящными чертами лица. Довольно красивая девушка. У неё были тёмные брови, изогнутые дугой над тёмными глазами, а о такой алебастровой коже, как у неё, поэты слагали свои романтические стихи. У неё были огненно-рыжие волосы и, хотя они были уложены локонами по плечам, на лбу у неё была чёлка. Её лицо походило на камею, созданную романтичным скульптором. Справа от нижней губы игриво темнела небольшая родинка.

Мэтью как раз размышлял о том, как повезло младшему Тракстону, когда дверь прямо за комнатой Зои открылась, и в коридор вышел кто-то ещё, неся небольшую свечу в оловянном подсвечнике.

— Я слышал голоса, — сказал мужчина, приближаясь. Его ноги в тапочках скользили по камням. — Что здесь происходит?

— Найвен, это мистер Корбетт, — сказала Зоя. И пусть в дальнейшем представлении не было необходимости, она всё же добавила: — Мистер Корбетт, это мой жених Найвен.

— Рад познакомиться, — сказал Мэтью. — Я бы пожал вам руку, но, как вы видите, обе руки заняты. Вы ведь… пожимаете руки?

— А-а, так вы уже познакомились с доктором Гэлбрейтом! — Найвен протянул это с понимающей, немного сочувственной улыбкой.

— О, да, — кивнул Мэтью.

— И пережили эту встречу! Должно быть, вы ему понравились!

— Я не был бы в этом так уверен. Я имею в виду ту часть, где «я ему понравился». Но я выжил, это правда. — Как и в случае с Зоей, Мэтью быстро оценил Найвена Тракстона. Не больше двадцати пяти лет. Рост и телосложение — примерно такие же, как у Зои. Он, определённо, был худощавым мужчиной. Волосы волнистые, может, на тон или два темнее, чем у Харриса. Глаза у него были почти такие же серые, как у брата, но посажены ближе друг к другу, а лицо было более вытянутым и оканчивалось острым подбородком. Нос у него также был шире и не имел аристократически вздёрнутого кончика, как у брата. А губы Найвена были влажны, как будто он постоянно жевал что-то мягкое. Мэтью не покидала мысль о том, что Найвен Тракстон был куда более слабохарактерным, нежели его энергичный брат. Возможно, дело в том, что он гораздо позже познал привилегированную богатую жизнь и жёсткость семейного дела. Мэтью подумал, что либо у Найвена никогда не было деловой хватки, либо он попросту настолько не смыслил в транспорте, что не мог отличить колесо тракстонской кареты от имбирного пирога.

Справедливо ли было выносить такую оценку при столь короткой встрече? Вероятно, нет. Мэтью и сам так решил, но пока его впечатление