Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Боюсь, что нет, — ответил Мэтью.

— На данный момент мало кто знает, но в 1676 году он взял соскобы со своих собственных зубов и исследовал их под микроскопом, который сам сконструировал. Он обнаружил формы жизни, которые назвал «анималькулами[79]». Образованные учёные нынче зовут их бактериями. Я верю, что со временем будет обнаружено, что эти формы жизни оказывают глубокое влияние на здоровье и процессы разложения человеческого организма. В следующем месяце я представлю доклад на эту тему научному сообществу в Бостоне.

— Я думаю, это доказывает лишь то, что Левенгуку следовало тщательнее чистить зубы, — сказал Харрис. Он отпил лимонной воды, и блеск его глаз дал Мэтью понять, что он ещё не закончил с доктором. — Обитатели невидимого мира, — усмехнулся он. — По-моему, это очень похоже на призраков, вы так не думаете?

— Я не собираюсь пререкаться с вами. Не то настроение. — Гэлбрейт прошёл мимо Уикса, взял ещё один бокал и налил себе лимонной воды. — Молодой человек, — снова обратился он к Мэтью, — почему вы здесь?

— Я…

— Вам не нужно ничего объяснять, — прервал его Харрис. — Дункан, я уже говорил вам, почему собирался привлечь к этому делу мистера Корбетта. Нам нужны мысли и мнение человека, который не связан с этой семьёй. — Он повернулся к дворецкому. — Уикс, ты так и не ответил на мой вопрос. У Форбса были ещё какие-нибудь… контакты с призраком?

— Нет, сэр, не было. По крайней мере, он ни с кем не делился рассказами об этом.

Мэтью подумал, что пришло время для его собственного заявления.

— Я бы хотел встретиться с Форбсом, если это возможно.

— Невозможно, — ответил доктор. — Я только что дал ему снотворное и, надеюсь, он будет спокойно спать всю ночь.

— Могу я поинтересоваться, что за средство вы ему даёте? — спросил Мэтью.

На него уставились холодные тёмные глаза из-под очков.

— О, стало быть, теперь вы эксперт в области химии?

— Раз уж я здесь, пожалуйста, позвольте мне делать мою работу.

Гэлбрейт презрительно фыркнул и прищурился.

— У вас заметный шрам на лбу. Вы получили его, играя в рогатки с детьми?

Мэтью почувствовал, как щёки предательски заливаются краской. Он решил, что с него хватит этого неуважительного высокомерного отношения. Когда он заговорил, его голос звучал спокойно, хотя все его внутренности были готовы взорваться от гнева:

— Я получил этот шрам от когтя медведя, напавшего на меня во Флориде. Я мог бы умереть, но индейское племя спасло мне жизнь.

Гэлбрейта это не впечатлило.

— И какого чёрта вы забыли во Флориде?

— Я помогал молодой женщине, которую обвинили в колдовстве, сбежать от своих мучителей и предстоящей казни. Она была невиновна, и её оклеветали злоумышленники. У меня нет никакого желания распространяться об их действиях и мотивах. О, кстати, я убил того медведя кинжалом. Может, вы хотите ещё что-нибудь узнать обо мне?

Доктор молчал.

Харрис первым нарушил напряжённую тишину.

— Какой у вас размер ботинок? — спросил он.

Уикс прочистил горло и дипломатично отвернулся. Тем временем на лице Харриса показалась хитрая ухмылка. Лицо Гэлбрейта оставалось всё таким же непроницаемым и холодным.

— Я полагаю, — продолжил Мэтью, — что вы давали только средство для сна? И не практиковали кровопускание? Один мой друг скончался от чрезмерного кровопускания, так что у меня неприятный опыт с этой процедурой.

— Никакого кровопускания, — сказал Гэлбрейт, дав себе несколько секунд на раздумья. — Однако я действительно полагаю, что Форбсу может потребоваться наладить баланс жидкостей[80], если его состояние сохранится. Что касается снадобья, то оно — моего собственного приготовления. В нём ромашка, сок лайма, опиум и ртуть[81]. — Он посмотрел на Харриса. — Кстати, Симона спрашивала о вас задолго до ужина. Она весь день пролежала в постели и жаловалась на возобновившуюся боль в суставах. Я давал ей снотворное, как вы велели, с добавлением опиума.

— Моя жена, — сказал Харрис с посерьёзневшим выражением лица, — как бы так выразиться? Хрупкой породы. Она всегда была слаба здоровьем, но с тех пор, как мы приехали сюда, ей стало хуже. — Он повернулся к доктору. — Она сейчас не спит?

— Если и не спит, то совсем скоро уснёт. Вам лучше подняться наверх.

— Конечно. Уикс, пожалуйста, проводи Мэтью в его комнату. Я полагаю, всё уже приготовлено?

— Да, сэр, камин уже разожжён, а на койке есть одеяло.

— Хорошо. Ох… Мэтью, отец привёз сюда свою коллекцию книг. Возможно, она вас заинтересует, вы ведь искушённый читатель. Покажи ему книжный зал, Уикс. А теперь… извините меня, я должен откланяться. До завтра, Мэтью. — Он кивнул и слегка улыбнулся. — Ещё раз спасибо вам за то, что приехали. — С этими словами Харрис поднялся со стула, взял канделябр и поспешил прочь из кухни.

Гэлбрейт взболтал лимонную воду в своём бокале и посмотрел на Мэтью поверх очков.

— Тот медведь, должно быть, был очень большой? — задумчиво спросил он.

— Огромный. Хотя у него был всего один глаз, — сказал Мэтью.

— Повезло, что он не оторвал вам голову.

— Он пытался.

— Хм, что ж… раз вы всё-таки здесь, вам следует навестить Форбса утром. Вы ведь живёте в Нью-Йорке, верно?