Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Ну и хорошо. Желаю приятного дня. Каким-то образом Джон выбрался из кабинета, добрался до своих апартаментов и принял таблетку железа Целый день он провёл в церкви — в чтении, штудировании и усердных молитвах. Он ни разу не взглянул на большой красный «X», хотя и не забывал о нём ни на минуту. Ему хотелось заполнить сознание чистой святостью, потому что оно имело явную склонность раздваиваться: одна часть была занята воспоминаниями о Дебби, бреющей его в ванне, полной ароматной пены, и прижимающейся к нему полными грудями, другая — о ночной стрельбе.

Оказавшись дома, он с трудом удержался от того, чтобы позвонить в полицию. Просто могли возникнуть определённого рода сложности. Полиция приехала бы побеседовать с ним, монсеньёр бы это наверняка обнаружил и захотел бы узнать, в честь чего ему вздумалось гонять на велосипеде по ночным улицам. Сложностей лучше избегать.

Стрелявший в него был, безусловно, либо психопатом, либо перегрузившимся наркотиками. И встреча была, конечно же, чистой случайностью. Джон остался жив, хотя первая пуля прошла настолько близко, что дома, раздеваясь, он обнаружил на свитере осколки стекла разбитой витрины. Впрочем, хватит об этом.

В среду после обеда, когда все дела и занятия закончились, он снял свой белый воротник, переоделся в обычную одежду и вывел велосипед на улицу. Навстречу шёл церковный служка по имени Гарсия. Пришлось наклониться и сделать вид, что нужно исправить мелкую неполадку, но тот всё равно узнал Джона и поздоровался, проходя мимо. Убедившись, что Гарсия больше не смотрит в его сторону, Джон сел в седло и покатил по улице.

Он не собирался навещать Дебби Может быть, и не собирался. Но в таком случае колёса сами привезли его к её дому. «Фиата» на стоянке не было. Он проехал мимо магазина Джиро, в течение часа покатался по извилистым улочкам, после чего вернулся обратно. «Фиат» не появился. Рабочий день, подумал он. Почувствовав спазм в сердце, он направился восвояси.

В четверг он проснулся в шесть утра и лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к тиканью будильника.

Монсеньёр Макдауэлл будет ждать его в своём кабинете в десять утра. В это же время он должен быть на борту самолёта, направляющегося в Лос-Анджелес. Он, талисман удачи для порнозвёзды, которая рассчитывает, что сегодня произойдёт коренной перелом в её жизни. Он встал с постели, принял витамины и пошёл принимать душ. Ледяные струи подействовали освежающе. После душа он принялся чистить свои чёрные туфли.

Часы тикали как ни в чём не бывало. Без четверти восемь он, в джинсах, рубашке и свитере, уже вывел велосипед на улицу. Если ехать с нормальной скоростью, путь до дома Дебби займёт минут пятнадцать — восемнадцать. Но он хотел выехать заранее, до тех пор, пока Дэррил и монсеньёр не появятся в своих кабинетах.

Пристегнув велосипед цепью к перилам, он поднялся вверх по лестнице.

Дебби открыла дверь. Джон обратил внимание на следы белого порошка вокруг ноздрей.

— Лаки! — беззвучно выдохнула она и крепко обняла. Он почувствовал, что её просто колотит. Потом, изо всех сил вцепившись в его руку, втащила в квартиру и захлопнула за собой дверь.

— Как хорошо, что ты пришёл пораньше, — проговорила она, всё ещё не выпуская его руки. — Поможешь мне успокоиться и собраться. Хочешь кофе? Ни чёрта не могу приготовить, из рук всё валится, но паршивый кофе — пожалуйста. Чёрный. Ты любишь чёрный?

— Да, конечно. Очень хорошо.

Она налила кофе. При этом её руки так тряслись, что чашка звенела и едва не упала с блюдца.

— Немного нервничаю, — извиняющимся голосом произнесла она — Я тебя не облила? — Он отрицательно покачал головой. — Дядя Джо сказал, что привезёт тебе костюм. Он сказал, что вы с ним нашли, как это он выразился?.. общий язык.

— Да, кажется, мы поняли друг друга, — подтвердил Джон. Дебби проглотила кофе, вскочила, достала из буфета флакон с таблетками, кинула парочку в рот и продолжала вести себя как теннисный шарик, гоняемый двумя ракетками. Убежала в спальню, через пару секунд появилась, уже без белого халата; одна нога в чулке, другая — голая, груди полностью обнажены.

— Слушай, у меня хриплый голос? — спросила она. — Мне кажется, я хриплю. О Боже, если я подхватила простуду — я умру!

— У тебя отличный голос, — заверил её Джон, старательно отводя глаза от её бюста.

Она начала надевать чёрный лифчик, но никак не могла справиться с застёжками.

— Который час? Лаки, который час?

— Восемь двадцать шесть.

— Чёрт побери, не застёгивается, мать его! — У неё перехватило горло, — Не могу… У меня ничего не получается!

Он встал, подошёл и аккуратно застегнул бюстгальтер. Она дрожала по-прежнему и нервно ерошила волосы.

— Тш-ш-ш, — прошептал он, обнимая сзади за плечи. — Успокойся.

Продолжая вздрагивать, она положила голову ему на плечо. Чёрная волна волос накрыла лицо. Он ощутил, как под ладонями бьётся её сердце — словно птичка, пытающаяся вырваться из силков. Какие у него нежные руки, подумала Дебби, чувствуя, как его тепло успокоительно действует на её обледеневшие внутренности.

— Ничего не могу сделать, — призналась она. — Постой так, хорошо?

Он обнял её крепче, вдыхая запах её волос. Потом поцеловал в шею. Губы свело как от ожога. Они соприкоснулись головами.

— Чёрт побери, я же должна собираться! — воскликнула Дебби, высвобождаясь из объятий, и ринулась в спальню. Джон услышал, как она яростно выворачивает наизнанку платяной шкаф.

Появившийся неизвестно откуда Единорог увернулся от его ноги, проковылял мимо и забрался в горшок с кактусом, где принялся деловито зарываться в песок.

Без семи девять