Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— Я думаю, что уже в конце месяца. Он вернулся и привёз с собой доктора. — Бейнс вдруг нахмурился. — К чему вы клоните, сэр?
— Просто пытаюсь понять, сколько прошло времени. — Мэтью решил, что на данный момент он вряд ли вытянет ещё что-нибудь стоящее из Илая Бейнса. Но, возможно, позже ему захочется вновь побеседовать с ним. — Спасибо вам за вашу помощь. И ещё раз благодарю вас за то, что удержали меня от падения с обрыва. Не хотелось бы начинать свой день с купания в ледяной воде и жуткой головной боли.
— Рад был помочь, сэр. И приятно с вами познакомиться. Удачи вам.
Мэтью решил, что в отличие от кошек, он не располагает девятью жизнями, поэтому ему не стоит продолжать околачиваться на краю пропасти.
Когда Бейнс направился к оранжерее, Мэтью снова бросил взгляд в сторону поместья. Если кто-то всё ещё наблюдал за ним, то теперь он хорошенько спрятался.
Мэтью отвернулся от особняка и зашагал по тропе, ведущей через лес в Браунс-Харбор. Через несколько минут он уже спускался по склону холма, окружённого густым лесом с обеих сторон. Пусть большинство деревьев уже облетели, через эту природную стену почти невозможно было что-то разглядеть.
Он заметил на дороге глубокие колеи, свидетельствующие о множестве повозок, которые поднимались на холм из гавани, перевозя строительные материалы на вершину утёса. Это, безусловно, было масштабное и дорогостоящее строительство, задуманное Уиттоном, чтобы — сознательно или нет — разрушить компанию своего отца. И теперь Форбс пытался последовать совету Мэри, продать всё и обрести покой и радость в загробной жизни, которую ему навязывали.
На первый взгляд кажется, что у богатых нет никаких проблем, кроме утомительного подсчёта денег, однако существовали бремя и ответственность, связанные с высоким положением богача. Форбс хотел снять с себя это бремя, и Мэри открыла ему дверь. Впрочем, возможно, Форбс мечтал избавиться от тягот, связанных со своим положением, большую часть жизни, просто не решался признаться себе в этом. То же самое можно сказать о Уиттоне, которому пришлось заняться семейным делом, перенятым у Персиваля.
Тропинка выровнялась, и лес уступил место широкой бухте в форме полумесяца. Каретная тропа сворачивала в лес слева от Мэтью, к морю. За лесистым мысом волны всё ещё разбивались о скалы, но бухта была относительно спокойной — лишь несколько волн накатывало на илистый берег. Примерно сюда принесло течением тело Мэри, если верить рассказам. А крабы, обитающие на дне бухты, устроили пир на и без того изломанных останках женщины.
До деревни отсюда оставалось примерно четверть мили, но Мэтью заметил справа от себя некрашеную деревянную лачугу, почти скрытую окружающими деревьями. Окна были закрыты ставнями, а дом выглядел заброшенным и старым. Однако можно ли было с уверенностью сказать, что там никто не живёт? Скажем, какой-нибудь отшельник, презирающий деревню, мог спрятаться здесь, как краб в своём панцире.
Вскоре Мэтью увидел вырубленный участок леса, на котором собралось целое сообщество хижин, сохранившихся гораздо лучше, чем первая. Навстречу ему выбежала собака и с озорством залаяла на него. Вскоре к ней присоединилась и другая. Они заливисто голосили до тех пор, пока Мэтью не остановился, чтобы тихо обратиться к ним с мягкими предостережениями. Животные несколько раз обошли вокруг него, удовлетворили своё любопытство и последовали за ним дальше, несколько раз тявкнув.
Вскоре показалась гавань, также защищённая от капризов моря изгибом лесистого мыса. Здесь находился причал с пришвартованными лодками, которые Мэтью видел ещё с балкона, а на солнце сушились сети. Вероятно, кто-то из рыбаков ушёл ещё до рассвета и уже успел вернуться с уловом.
Выкрашенное в белый торговое судно представляло собой двухмачтовую шлюпку, затмевающую своими размерами более мелкие судёнышки. Мэтью заметил нескольких мужчин, стоявших у длинного серого деревянного строения рядом с причалом, которое, должно быть, было солеварней. Они оборвали свой разговор, чтобы посмотреть, как Мэтью проходит мимо.
Он пожелал мужчинам доброго дня, но ответа не последовало. Все лишь продолжили настороженно за ним наблюдать. Мэтью рассудил, что незнакомцев здесь немного, поэтому жители наверняка догадались, что он как-то связан с поместьем Тракстонов. Несмотря на то, что строительство этой каменной громады вдохнуло в деревню жизнь, оно также погубило восемь человек, которые вполне могли быть друзьями или родственниками тех, мимо кого Мэтью только что прошёл. Он повернулся, чтобы снова взглянуть на утёс, и увидел, что отсюда поместье напоминает ему тёмную хищную птицу с плотно сложенными крыльями — возможно, стервятника, примостившегося у самого края утёса и нависающего над Браунс-Харбор. Мэтью полагал, что жить с таким чудовищем прямо над головой особенно неприятно тёмными и ненастными зимними ночами.
Он намеревался найти торговый пост среди скопления небольших зданий вдоль участка, который можно было назвать деревенской площадью. Его взгляд привлекла грубо написанная вывеска с красными буквами, сильно потрёпанная временем и непогодой. Таверна «Красная Клешня» — по сути своей, ещё одна серая ветхая хижина. Из каменной трубы поднимался дымок.
Мэтью решил, что глоток эля ему этим утром не помешает. Вдобавок ему как раз нужно было найти место, где можно посидеть и поразмышлять. Его вопрос к самому себе звучал так: «если бы я мог купить тёмный фонарь, как бы я пронёс его через лужайку в дом так, чтобы меня никто не обнаружил?».
Мэтью вошёл в таверну через потрёпанную непогодой дверь, которую навес на крыше совершенно не уберёг от штормов. Внутри он обнаружил полдюжины маленьких столиков, за тремя из которых сидели несколько мужчин с отросшими бородами, барную стойку с дощатой столешницей, а за ней — полки с разнообразными глиняными чашками. В камине приятно потрескивал манящий огонь.
При появлении Мэтью все разговоры разом стихли, и всё внимание семи грузных посетителей и крепкой седовласой женщины за стойкой обратилось к нему. Воздух буквально зазвенел от напряжения, и Мэтью стоило больших усилий идти твёрдой походкой и не спотыкаться о собственные ноги. Он ощущал враждебность, нацеленную на него, всей кожей.