Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Я буду проклят за это, — пробормотал доктор, но, к его чести, он оставался на месте и не пытался сбежать.

Гвоздь выскакивал за гвоздём.

— Боже! — воскликнул Бейнс, прервавшись. — Сколько гвоздей этот ублюдок вбил в эту штуку?

— Достаточно, чтобы запечатать её навсегда, — ответил Мэтью. — Хотите, я попробую сам?

— Нет, я справлюсь.

И это к лучшему, — подумал Мэтью, ведь его нервы были на пределе, а его сердце билось так же громко, как звенели выскакивающие из крышки гроба гвозди, падая на пол. Удивительно, что на таком холоде можно так сильно вспотеть.

Бейнс затолкал лом под крышку и начал её расшатывать. Раздался такой шум, будто дюжина демонов возопила от ярости, когда им ломали кости. Гэлбрейт издал сдавленный звук и начал отступать, но Мэтью поймал его за плечо и удержал. С последним ужасающим треском раскалывающегося дерева крышка поднялась и упала, и в склеп ворвался сухой тошнотворный запах застарелой смерти.

Никто не пошевелился.

Никто не заглянул в гроб.

Гэлбрейт нарушил повисшую тишину, и теперь его голос зазвучал уверенно и профессионально:

— Добавьте мне света, Мэтью. И, если моим глазам предстоит увидеть то же, что и вашим, сделайте шаг вперёд.

Мэтью собрался с духом и повиновался.

Жизнь.

Это было так шокирующе и так печально, что жизнь может пройти через все свои перипетии, через тёмные и светлые дни и привести к этому. Гниющая оболочка. По сути, пугало, в котором едва можно было узнать человека, которым оно когда-то было. Пожелтевшее платье и увядшие розы вокруг дыры, зияющей в горле. Лицо, лишённое челюсти и глаз, уже не было лицом, а напоминало оплывшую восковую маску. А когда-то это была девушка. Любимый человек и чьё-то сокровище. Теперь это была скорее сморщенная связка сломанных веток, и ничто уже не говорило о её молодости, красоте, истории, таланте, надеждах и мечтах.

Мэтью стоял, глядя сверху вниз на изуродованное лицо. Скальп девушки был обглодан до костей голодными морскими обитателями. Осталось лишь несколько клочков тёмных волос.

Гэлбрейт отстранил Мэтью, не обращая внимания на выражение ужаса и скорби на его лице. Он сказал из-под тряпицы:

— Боюсь, четыре предмета в вашем кармане здесь бесполезны, потому что верхней челюсти нет, а нижняя раздроблена на куски. — Он наклонился, чтобы рассмотреть тело поближе. Илай Бейнс отступил, чтобы дать доктору побольше места. — Я не понимаю, как, во имя Господа, я могу что-то определить по этому телу.

В этом и был смысл, — подумал Мэтью.

— Эти раны и раздроблённые кости. По-вашему, всё это — следствие удара о скалы? — спросил он.

— Камни начали дело, а морские обитатели довершили начатое. Заползая в труп и копошась в нём после того, как тело разбухло, они нанесли непоправимый ущерб.

— А платье! На ней ведь было не это платье, когда она сорвалась со скалы, не так ли?

— Не будьте тупицей, — пожурил его доктор. — Волны унесли всю её одежду. То, во что её одели, принадлежало Мэри при жизни. Харрис отнёс его гробовщику.

— Кажется, оно ей немного велико…

Гэлбрейт выпрямился и посмотрел на Мэтью тяжёлым взглядом.

— У смерти есть способы уменьшать тело, молодой человек. Вашему образованию не хватает понимания того, как работает смерть.

Но я неплохо понимаю в убийствах, — чуть было не ответил Мэтью. Он изучал тело и держал фонарь высоко, когда доктор снова наклонился. Одна рука в перчатке придерживала повязку на лице, а другая перемещалась туда-сюда — осторожно, будто с уважением к вечному сну покойницы.

— Это бессмысленно, — пробормотал Гэлбрейт. — Вам просто не могло прийти в голову затеи хуже, чем эта.

— Неужели вы не можете изучить ничего, что дало бы нам ключ к разгадке? — Ничего. — Доктор снова выпрямился, а затем замер. — Ну ладно. Кое-что, я полагаю, можно сделать. Кости правого запястья. Дайте-ка я посмотрю.

— Что вам дадут кости запястья? — удивился Мэтью.

— Тшшш, — шикнул на него доктор. Прошло примерно четверть минуты, прежде чем он задумчиво протянул: — Хм-м-м…

— В чём дело? — встрепенулся Мэтью.

— Это интересно. — Гэлбрейт наклонился ближе, а затем снова отстранился. — Некоторое время назад Мэри рассказала мне, что в возрасте четырнадцати лет она упала с лошади. Это привело к сильному перелому запястья. Как правило, оно болело в плохую погоду, и она наносила мазь, чтобы успокоить боль. Я чувствовал кальцификацию в месте перелома. — Гэлбрейт повернулся к Мэтью. — А на этой руке признаков кальцификации нет. Вообще никаких.

— Что это значит?

— А это значит, молодой человек — если только в моём преклонном возрасте я не начал терять всякое здравомыслие, — что это запястье принадлежит не Мэри Тракстон. Да, сейчас глубокая ночь, и я ошеломлён увиденным, но у меня осталось достаточно воздуха в груди, чтобы спросить: вы знаете, на кого я сейчас смотрю?

— Да, но я не могу сейчас ответить вам. Мы можем выйти отсюда, чтобы продолжить разговор?

Бейнс закрыл крышку гроба, насколько это было возможно, и доктор с Мэтью покинули склеп.

В помещении снаружи Мэтью обратился к обоим мужчинам:

— Я не думаю, что мне нужно просить вас не разглашать ничего из того, что вы сейчас услышите. Время для оглашения этой информации наступит, но не сейчас.

— Я бы не проронил ни слова, сэр, — сказал Бейнс.

Гэлбрейт