Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

заставило Джека сбиться с шага. Тем не менее, он был психиатром — весьма неплохим психатром, если судить по его резюме, — и раньше уже много раз работал с душевнобольными преступниками. Это дело не должно вызывать у него беспокойство. Не должно. Определять, в состоянии человек предстать перед судом или нет, являлось частью его работы. В этой обязанности ему всегда много чего не нравилось, но этот случай… Он был другим. Фотографии, сопутствующие делу обстоятельства, заурядный белый дом с решётками на внутренней стороне окон — всё совершенно другое. И вызывает чувство глубокой тревоги.

Когда Джек очутился рядом с белой дверью, он ещё не был готов войти в неё. Он надавил на торчащую из стены кнопку, и за дверью послышалось жужжание звонка. Сквозь забранное стеклом квадратное окошечко Джек следил за приближением Гила Муна, на ходу снимавшего с колечка на поясе нужный ключ. Гил — коротко остриженный седой мужчина с бочкообразной грудной клеткой и тоскливым, как у собаки, взглядом — кивнул, признав Джека, и вставил ключ в замочную скважину. Одновременно с этим Розали Партэйн вставила ключ во второй замок. Ключи повернулись с похожими на ружейные выстрелы щелчками — такими громкими, что Кей аж подпрыгнула.

«Спокойно! — приказала она себе. — Ты же, вроде, должна быть профессионалом. Ей-богу, лучше тебе им стать!»

Металлическая, отделанная деревом дверь распахнулась, и Гил произнёс:

— Доброго утречка, доктор Шеннон. Мы вас заждались.

— Развлекайтесь, — бросила Розали рыжеволосой женщине и, когда Гил захлопнул дверь, снова защёлкнула наружный замок.

Санитар запер свою сторону.

— Доктор Коуторн ждёт в конференц-зале. Здрасьте, мисс.

— Здравствуйте, — сказала она смущённо.

Вслед за Джеком Шенноном и санитаром она шагала по выложенному зелёным кафелем коридору, вдоль обеих сторон которого располагались запертые двери. С потолка лился резкий свет флуоресцентных ламп, а в конце прохода виднелось одинокое, забранное решёткой окно, выходившее на серый лес. В центральной точке коридора за столом сидел стройный чернокожий юноша, одетый в такую же, как у Гила Муна, белую униформу; он читал журнал «Роллинг Стоун» и слушал через наушники музыку. Но когда Шеннон приблизился, санитар встал. У Бобби Криспа были крупные, слегка выпученные тёмно-карие глаза, а в правой ноздре поблёскивал золотой гвоздик пирсинга.

— Привет, доктор Шеннон, — сказал он и, бросив быстрый взгляд на рыжеволосую женщину, кивнул ей в знак приветствия.

— Доброе утро, Бобби. Как оно?

— Идёт своим чередом, — ответил тот, пожав плечами. — Как по мне, так оно просто зависло где-то между червями и ангелами.

— Согласен. У нас всё готово?

— Да, сэр. Доктор Коуторн ждёт внутри. — Он махнул на закрытую дверь с надписью «Конференц-зал». — Хотите, чтобы Клаузена привели из изолятора?

— Да, было бы неплохо. Ну, пошли, что ли? — Джек двинулся к двери в конференц-зал, открыл её и придержал для Кей.

Пол внутри помещения покрывал серый ковролин, а стены были обшиты сосновыми панелями. Забранные решётками окна с замутнённым стеклом пропускали сумрачный свет, на потолке светились квадраты встроенных флуоресцентных ламп. В комнате стоял один длинный стол с четырьмя стульями: три — на одном краю и один — на другом. На одном из трёх отдельно расположенных стульев сидел лысый мужчина с каштановой бородой и в очках в роговой оправе; он листал папку с документами. При виде Кей мужчина поднялся.

— Эм… здравствуйте. Я думал, придёт мистер Фостер.

— Это Кей Дуглас, она из конторы Фостера, — объяснил Джек. — Мисс Дуглас, это доктор Эрик Коуторн, глава психиатрических служб.

— Рада познакомиться.

Они обменялись рукопожатиями, и Кей, пристроив в углу свой зонт, сняла мокрый плащ и повесила на торчавший из стены крючок. Под плащом у неё оказались простой чёрный пиджак в тонкую полоску и юбка.

— Что ж, полагаю, мы можем приступать. — Джек уселся во главе стола, поставил рядом с собой портфель и, щёлкнув застёжкой, открыл его. — Я попросил привести Клаузена из изолятора. Он доставил хлопот?

— Нет, ничего такого. — Коуторн занял своё место. — С тех пор, как его привезли, он ведёт себя спокойно, однако в целях безопасности мы держали его обездвиженным.

— Обездвиженным? — Кей расположилась напротив Коуторна. — Что это значит?

— На него надели смирительную рубашку, — ответил Коуторн. Его бледно-голубые глаза быстро стрельнули в сторону Джека, затем снова посмотрели на женщину. — Это стандартная процедура, когда мы имеем дело с жесток…

— Но вы сказали, что мистер Клаузен вёл себя тихо с тех пор, как поступил под вашу опеку. Чем вы объясните применение смирительной рубашки к спокойному пациенту?

— Мисс Дугласс? — Джек вынул из портфеля папку и положил перед собой. — Что вам известно об этом деле? Я знаю, мистер Фостер, скорее всего, проинформировал вас, да и статьи в газетах вы читали. Но приходилось ли вам видеть полицейские фотографии?

— Нет. Мистер Фостер сказал, что ему нужно свежее и беспристрастное мнение.

Джек мрачно улыбнулся.

— Чушь, — сказал он. — Фостер знал, что вы увидите снимки здесь. Наверняка, он знал, что я вам их покажу. Что ж, не стану разочаровывать ни его… ни вас.

Он открыл папку и толкнул ей через стол полдюжины фотографий.

Кей потянулась к ним, и Джек увидел, как её рука замерла в воздухе. На верхнем снимке была изображена комната с расколотой в щепы мебелью; на стенах виднелись бурые узоры, в которых легко угадывались брызги крови — свидетельство жестокой расправы. Буквы начертанной кровью надписи — «СЛАВА САТАНЕ» — стекали к плинтусу. Рядом с надписью к стене прилипли желтоватые комки… Да она знала, чем это могло быть. Человеческой кожей.

Одним пальцем Кей