Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Адольф поднял свою уродливую голову и посмотрел на Джека; зубы монстра зависли в трёх дюймах от плоти младенца.
Джек нажал на рычаг баллона. Холодная белая пена брызнула из раструба, узкой струёй пролетела сквозь окно и ударила Адольфа в плечо и морду. Малыш запищал — однако кошачий вопль Адольфа вспарывал барабанные перепонки несравнимо сильнее. Ослеплённый ледяными химикатами, демон скатился на пол и, лёжа на спину, полосовал лапой воздух. Джек продолжал поливать его из огнетушителя. Адольф попытался подняться, но снова упал и пополз по полу — маленькая, покрытая пеной, брыкающаяся тварь.
— Брось огнетушитель! — раздался крик слева от Джека.
Там стояли два охранника, и рука одного из них лежала на рукояти пистолета.
— Бросай! — повторил он и наполовину вытащил оружие из кобуры.
Джек пропустил приказ мимо ушей. Разбив баллоном остатки оконного стекла, он шагнул в палату новорождённых. Направив раструб на Адольфа, он продолжил распылять содержимое баллона. Тварь билась у его ног. Джек почувствовал, что его губы изогнулись в ужасающей ухмылке, и услышал собственный крик:
— Сдохни, ублюдок! Сдохни! Сдохни!
Он поднял огнетушитель и обрушил его на тело монстра. Затем ещё раз — на череп. Кости — или то, что служило демону костями, — лопнули с лёгким, едва слышным треском. Лапа Адольфа вытянулась вверх и слепо молотила во все стороны. Медсестра продолжала вопить. Кто-то схватил Джека за руку, ещё кто-то старался оттянуть его прочь. В помещении творился форменный дурдом. Джек отпихнул одного из охранников и поднял огнетушитель, чтобы ударить ещё раз. Однако баллон вырвали у него из рук, а шею сдавило чьё-то предплечье.
Голова Адольфа — один глаз чёрный, словно кусок угля, лицо провалилось внутрь — вынырнула из химического облака. Единственный топазовый глаз отыскал Джека, и позади расквашенных губ демона блеснули лезвия зубов. Лапа Адольфа сомкнулась вокруг левой лодыжки Джека, когти начали погружаться в плоть.
Джек поставил правую ногу на ухмыляющуюся рожу и надавил всем своим весом, вложив в это усилие всю кипевшую внутри него ярость.
Череп демона раскололся, и наружу вывалилось нечто, походившее на комок переплетённых личинок. Джек растоптал и их тоже. И продолжал топтать, пока все черви не перестали извиваться.
Лишь после этого он позволил себе упасть. Тьма захлестнула разум, и затянула Джека в свои глубины.
7
Он очнулся в отдельной палате. Обнаружил, что его руки обездвижены, а раны зашиты и перевязаны свежими бинтами. Отсутствие одного указательного пальца было, как ему думалось, не такой уж и высокой ценой. Левая лодыжка тоже оказалась перевязана, он совершенно её не чувствовал. «Омертвевшие нервы», — сообразил Джек. Что ж, он всегда считал, что трость придаёт мужчине солидности.
Джек не знал, сколько времени прошло, потому что наручные часы забрали вместе с окровавленной одеждой. Впрочем, солнце уже зашло, и над кроватью горел ночник. Во рту ощущался медицинский привкус, а язык словно оброс какими-то ворсинками.
«Транквилизаторы», — догадался он.
Дождь всё ещё продолжал стучать в окно по ту сторону жалюзи.
Дверь распахнулась, и в палату вошла молодая румяная медсестра. Прежде чем дверь закрылась, Джек мельком увидел стоявшего в коридоре полицейского. Медсестра остановилась, заметив, что он очнулся.
— Привет. — Голос Джека звучал хрипло — вероятно, из-за передавившей глотку руки санитара. — Не подскажите, который час?
— Около половины восьмого. Как вы себя чувствуете?
— Живой, — ответил он. — Вроде бы.
Медсестра выглянула за дверь и сказала полицейскому:
— Он очнулся.
Затем она подошла к постели Джека и проверила его температуру и пульс. Заглянула ему в зрачки, осветив глаза маленьким фонариком. Джек обратил внимание, что в палате нет телефона, и спросил:
— Как считаете, могу я попросить кого-нибудь позвонить моей жене? Полагаю, ей хотелось бы узнать, что со мной произошло.
— Вам стоит попросить об этом лейтенанта. Пожалуйста, следите за светом.
Джек подчинился.
— Дети… — произнёс он. — Они в порядке, да?
Она не ответила.
— Я знал, что он пойдёт к детям. Знал. Я вспомнил, как мальчик сказал, что Сатана…. — Он замолчал, потому что медсестра, глядя на него как на буйнопомешанного, отступила от кровати.
«Она не знает», — дошло до него.
Конечно нет. К этому времени охрана должна была навести порядок, а на работу заступила другая смена. Всю кровь отмыли, тела положили в мешки и без лишнего шума переправили в морг, свидетелей предупредили и проконсультировали, руководство больницы утешило родственников погибших, рабочие уже устранили материальный ущерб. Джек был рад, что не он занимает пост директора по связям с общественностью мемориальной больницы Марбери, поскольку битва обещала быть жаркой.
— Простите, — поправил себя Джек. — Что-то я заговариваюсь.
Медсестра спросила, что бы он хотел на ужин — рубленный стейк или ветчину, — и, когда Джек выбрал, вышла из палаты. Он лежал, размышляя о том, что семь часов назад он сражался с троицей демонов, которая вылезла из внутреннего святилища, возведённого в глубинах безумия маленького мальчика, а нынче выбирал между рубленным стейком и ветчиной (предпочтя в итоге стейк).
«Такова жизнь», — подумал он.
На самом деле всё это казалось ему абсурдным, и он чувствовал себя будто жертва автомобильной аварии, которая, стоя среди крови и обломков, переживает о том, что пропустит сегодня вечером любимые телепередачи. Демоны или нет — планета