Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Но ведь с тех пор прошло больше семи часов! Если Лягушонок направлялся в родильное отделение, почему он до сих пор не нанёс удар?
— Трубы, — умудрился просипеть он. — В трубах.
— Мы подумали об этом. У нас есть люди, которые прямо сейчас разбирают воздуховоды на куски — но работа предстоит долгая. Как по мне, тут есть две возможности: эта хрень либо покинула больницу, либо издохла где-то в трубах. Мне хочется верить, что тварь испустила дух. Однако мы не прекратим поиски, пока не найдём тело или не разломаем всю вентиляционную систему — а это может занять несколько дней.
Джек пытался заговорить, но голос не слушался его.
«Есть и третья возможность», — понял он.
О да. Третья возможность. Лягушонок, самый умный из лучших друзей Тима Клаузена, обыскивает сейчас этаж за этажом, палату за палатой. Всматривается сквозь прорези решёток и бежит дальше. И так, пока не разыщет того, кто ему нужен.
Того, кто убил его лучших друзей.
«Меня».
«Но, возможно, он мёртв, — подумал Джек. — Я выстрелил в него два раза, и он лопнул».
Да. Возможно, он умер и теперь лежит, забив собой воздуховод. Совсем скоро кто-то отвернёт болты, и студенистая тварь с выпученными глазами и ртом как у пиявки вывалится наружу.
Возможно, он умер.
Возможно.
— Ну, вижу, вы утомились. Бог свидетель, денёк у вас был адский. — Джек услышал, как скрипнул отодвинутый стул, когда Бойетт поднялся. — Завтра с утра мы первым же делом ещё разок с вами потолкуем. Хорошо?
Джек дрожал не в силах ответить. Он не мог оторвать взгляд от вентиляционной решётки.
— Постарайтесь поспать, доктор Шеннон. Доброй ночи.
Послышался звук открывшейся и закрывшейся двери, и лейтенант Бойетт исчез.
Джек боролся со сном. Сколько понадобиться времени Лягушонку, медленно и методично обшаривающему больницу, чтобы отыскать эту палату? Как скоро он доберётся до этой решётки, увидит его лежащим здесь в смирительной рубашке из бинтов и транквилизаторов и начнёт проталкиваться в комнату из вентиляции?
Но Лягушонок умер. Должен был умереть.
Утром взойдёт солнце, и к тому времени третий из лучших друзей Тима Клаузена будет лежать в мешке для мусора — всего лишь дряблый ком влажной плоти, порождённый дьявольским безумием.
Сопротивление Джека ослабевало. Веки задрожали, вид вентиляционной решётки померк перед глазами.
Но прежде чем погрузиться в сон без сновидений, он подумал, что в палату, должно быть, снова зашла молодая медсестричка. Джек был уверен, что уловил мясной аромат рубленного стейка.
Перевод: Евгений Лебедев
Штучка
Robert Rick McCammon. "The Thang", 1989
Он ожидал совсем другого. Нет ни черепов, развешенных по стенам, ни выпотрошенных летучих мышей, ни усохших голов. Не было и стеклянных сосудов с курящимся над ними дымком, на что он очень рассчитывал. Он попал в маленькое помещение, более всего напоминающее бакалейный магазин: квадраты зелёного линолеума на полу, поскрипывающий вентилятор под потолком. «Надо бы смазать», — подумал он. Вентилятор выйдет из строя, если его не смазать. Обогревом и охлаждением он занимался профессионально, так что знал, о чём говорит. А сейчас у него вспотела шея, а на рубашке под мышками появились тёмные круги. «Я проехал семьсот миль, чтобы попасть в бакалейную лавку со скрипящим под потолком вентилятором, — подумал он. — Господи, ну какой же я болван!»
— Чем-нибудь помочь? — спросил молодой негр, который сидел за прилавком. В солнцезащитных очках, коротко стриженный. В левом ухе болталась серьга в виде бритвы.
— Нет. Просто смотрю, — ответил Дэйв Найлсон. Продавец вновь уткнулся в последний номер «Интервью». Дэйв шёл вдоль полок, сердце бешено колотилось. Никогда в жизни он не уезжал так далеко от дома. Он взял бутылочку с красной маслянистой жидкостью. Этикетка гласила: «Кровь короля Иоанна». Рядом стояли мешочки с белой землёй. «Земля с кладбища тётушки Эстер — настоящая».
«Чёрта с два, — подумал Дэйв. — Если это земля с кладбища, то мой крантик размером с Моби Дика». В этом, собственно, и заключалась проблема.
Он впервые приехал в Новый Орлеан. Впервые приехал в Луизиану. Это его только радовало: в такой влажной августовской жаре могли жить только лягушки. Но Французский квартал ему понравился. Шумные ночные клубы, стриптизёрши, которые крутились перед зеркалами в рост человека. Мужчина мог навести здесь шороху, если было чем. Если бы он решил оттянуться. Если бы ему хватило духа.
— Ищете что-нибудь конкретное, братец? — спросил молодой негр, оторвавшись от фотографии Корнелии Гест.
— Нет. Смотрю, ничего больше. Дэйв продолжал инспекцию полок. «Слёзы любви», «Лихорадка надежды», «Святые камушки дядюшки Тедди», «Крем дружбы», «Пудра ума».
— Турист, — хмыкнул молодой негр.
Дэйв шёл мимо полок с бутылочками и пузырьками. «Жёлчь ящерицы», «Корень знания», «Капли наслаждения». Глаза не знали, куда смотреть, ноги — куда идти. Полки оборвались, он нос к носу столкнулся со светлой мулаткой, в которой, похоже, текла очень малая часть негритянской крови. Её глаза напоминали сверкающие медные монеты.
— Что я могу вам продать? — Голос обволакивал, как дым.
— Я… Я просто…
— Турист просто смотрит, мисс Фаллон, — пояснил молодой негр. — Смотрит, смотрит и смотрит.
— Это я вижу, Малькольм, — отозвалась женщина, не отрывая глаз от Дэйва, и тот нервно улыбнулся. — Что вас интересует? — Её чёрные