Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
«Киттс Хаузу» не хватало очистителя воздуха. Табачный дым перекатывался тяжёлыми волнами, музыкальный автомат поблёскивал красными огнями, за вход брали пять долларов. Дэйв нашёл столик и сел так, чтобы наблюдать на стройной брюнеткой, выгибающейся в луче красного прожектора. Её кожа блестела от масла. Народу в зале было достаточно много, хотя и попадались пустые столики. А пьяный смех и крики ещё раз подсказали Дэйву, что время близится к полуночи. Тут его обдало ароматом цветочных духов, и он увидел, что рядом стоит блондинка. Её большие, очень крепкие груди сосками нацелились ему в лицо.
— Э… я… мне… ничего не надо, спасибо, — промямлил Дэйв.
— Сладенький, у нас минимум — один напиток. Понимай? — Она выдула пузырь баббл-гама, её алые губы влажно блестели. Дэйв таращился на её груди. Ничего подобного в Оклахоме он не видел.
— Пиво, — вырвалось у него. Голос дрожал. — Стакан пива.
— Будет тебе пиво. — Она положила перед ним салфетку, улыбнулась. — Я — Скарлетт. Тоже танцую. Сейчас вернусь. — Она отошла, и он проводил её взглядом.
Музыка гремела. Он глубоко вдохнул, чтобы прочистить мозги, но они только сильнее затуманились. Он понял, что вдыхает дым двадцати сигарет. Закашлялся, подумал, что надо подниматься и сваливать, но блондинка Скарлетт уже возникла рядом со стаканом «Миллера» на подносе. Вновь улыбнулась, и эта улыбка пригвоздила его к стулу. — Вот твоё пиво. — Она поставила стакан на салфетку. — С тебя три с полтиной. — Скарлетт подставила поднос, чтобы он положил на него деньги. А когда он оторвал взгляд от её грудей, спросила:
— Тебе нравится то, что ты видишь, так?
— Э… я… я не хотел…
Она рассмеялась и выдула пузырь. А когда он лопнул, пошла обольщать студентов.
Дэйв поднёс стакан ко рту и тут же поставил на стол. Нет! Мисс Фаллон сказала: «Никакого спиртного»! Но встреча с ней казалась уже нереальной, хотя и «Киттс Хауз» не имел ничего общего с привычным ему миром. То есть одна нереальность как бы вытесняла собой другую. Я выбросил псу под хвост сто пятьдесят баксов, подумал он. Плюс к этому выпил жуткую мерзость…
— Ещё раз привет, красавчик. — Рядом опять возникла Скарлетт со своими светлыми волосами, алым ртом и голой грудью. — Хочешь, чтобы я потанцевала для тебя?
— Потанцевала? Для меня? Я… не…
— На столе. Прямо здесь. — Она похлопала по скатерти. — Пять долларов. Тебе нравится музыка?
— Да, наверное, — только и сказал он, когда Скарлетт забралась на столик и перед ним возникли крошечные красные трусики с вышитой надписью: «Так много мужчин, так мало времени».
Дэйв не знал, что это за музыка. Вроде бы рок-н-ролл, и она ему нравилась. Скарлетт застыла над ним, поймала его взгляд и начала вращать бёдрами, одновременно пощипывая пальцами соски. Я далеко от Оклахомы, подумал Дэйв, очень далеко — и отхлебнул пива, прежде чем вспомнил про запрет. Плоский живот Скарлетт подрагивал. Она повернулась к нему аппетитными ягодицами. Дэйв снова хватил пивка и, широко раскрыв глаза, наблюдал, как Скарлетт сунула большие пальцы под резинку трусиков и дюйм за дюймом начала стягивать их по блестящим от масла бёдрам. И когда Скарлетт повернулась к нему в такт музыке, он всё и увидел. — Прямо перед собой. Всё, всё, всё…
И почувствовал, как между ног завибрировало. Во рту у него пересохло, губы сложились в большое «О». Скарлетт продолжала крутить бёдрами, он не мог оторвать глаз от того места, где они сходились. Между ног вибрировало всё сильнее. Какого чёрта, подумал он, что…
В промежности что-то набухло. Что-то очень горячее.
Он ахнул, когда ширинка начала подниматься, подниматься, подниматься… раздувая штаны.
Молния лопнула. Что-то огромное выскочило из ширинки, продолжая увеличиваться в размерах. Скарлетт танцевала и выдувала пузыри, ни о чём не подозревая, а штучка уже упёрлась в стол снизу — эдакая обтянутая человеческой кожей бейсбольная бита. Глаза Дэйва превратились в две плошки, он не мог произнести ни слова. Штучка всё росла, по бокам синели канаты вен. Скарлетт почувствовала, как под ней дрожит стол, а потом он начал отрываться от пола.
— Эй! — вскрикнула Скарлетт. Лопнул очередной выдутый ею пузырь баббл-гама. — Что это ты…
Штучка, полностью выйдя из-под контроля, перевернула стол, поднимаясь всё выше и выше. Скарлетт, естественно, тоже свалилась на пол, а Дэйв, встав, с ужасом и изумлением увидел, что штучка торчит из ширинки на добрых пятнадцать дюймов. Скарлетт вскочила, разъярённая и прекрасная, — и увидела агрегат Дэйва. Сбледнула с лица, ахнула и повалилась на ковёр, лишившись чувств.
Закричала брюнетка-стриптизёрша, указывая на Дэйва. Тот пытался ухватить штучку, убрать в штаны, но она, как кобра, извивалась из стороны в сторону. Новая волна ужаса нахлынула на Дэйва: он почувствовал, что его яйца раздулись до размера небольших орудийных ядер. Кто-то ударил по музыкальному автомату, игла заскребла по пластинке. В воцарившейся на мгновение мёртвой тишине Дэйв всё боролся со штучкой. Она подросла ещё на два дюйма и стояла колом.
— Святый Боже! — выкрикнул хриплый мужской голос. — В сукина сына вселился дьявол!
Люди бросились к дверям, переворачивая столы и стулья. Штучка Дэйва, чудовищно толстая, удлинилась до размеров ствола гаубицы. Её вес гнул Дэйва вперёд. Бармен сорвал со стены распятие и, подняв его над головой, нырнул под стойку. Дэйв, едва не упав, поймал головку штучки, подтянул к груди и выбежал на Бурбон-стрит.
Он понимал, что за годы и десятилетия своего существования Бурбон-стрит навидалась всякого. Но сомневался, что хоть одно из тех зрелищ произвело такой эффект, как он и его штучка: люди кричали, смеялись, вопили, некоторые женщины, как и Скарлетт, падали без чувств. Головка штучки уже с трудом влезла бы в солдатскую каску, её двадцать два дюйма внушали благоговейный трепет. Завсегдатаи Французского квартала расступались перед ним, какой-то пьяница отдал ему честь. Жеребец, запряжённый в прогулочный возок, попятился. Его шланг в сравнении со штучкой казался игрушечным.
Крики и