Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Я уже обгорела, — сказала она, втирая крем в кожу. — Раньше на это уходило больше времени. Хочешь немного?

— Давай. — Шею Кайла жгло сзади огнём.

Стоя рядом с женой, он сверху смотрел на малышку, а Томми валялся на кровати и пялился в потолок.

— Ей нужно имя, — сказал Кайл.

— Хоуп[95], — ответила Элли и подняла на мужа горящий взгляд. — Хоуп — хорошее имя, тебе не кажется?

Он считал, что это жестоко — давать ребёнку такое имя. Оно не подходило ни для этого времени, ни для этого мира. Но сказать «нет» было бы не менее жестоко, так ведь? Он видел, как сильно Элли желала этого, и поэтому сказал:

— Мне кажется, оно прекрасно. — И тут же ощутил, как его, словно жестокой приливной волной, захлёстывает ярость; пришлось отвернуться, прежде чем жена успела прочесть эмоции у него на лице. Младенцу не могло быть больше шести месяцев. И почему именно ему, Кайлу, выпало сделать это?

Он взял термос и направился в санузел, где имелись раковина и душевая кабинка с ванной, снабжённая раздвижной дверью из дымчатого пластика. Там он тоже поднял жалюзи и открыл маленькое окошко. Повернув вентиль над раковиной, он стал ждать, пока ржавая вода очиститься, чтобы снова наполнить термос.

Что-то зашевелилось — здесь, в ванной комнате. Зашевелилось, издав слабый, долгий и протяжный стон, исполненный боли.

Кайл минуту смотрел на дымчатый пластик, чувствуя, как кровь стучит у него в голове, а затем протянул руку и отодвинул дверцу в сторону.

Оно лежало в ванне. Словно толстый кокон, оно было завёрнуто в простыни и пошлые пляжные полотенца, покрытые мультяшными рисунками: грудастые красотки, принимающие душ, и мачо, потягивающие пиво. Определить, где у существа находится голова, а где — ноги, не представлялось возможным; руки были примотаны к бокам туловища, кисти спрятаны. Оно затряслось в своём саване из простыней и полотенец — отвратительный, непроизвольный отклик нервов и мышц, — и Кайл подумал: «Оно меня учуяло».

— Прикончи его.

Он оглянулся: позади, в дверном проёме, с ребёнком на руках, стояла Элли. Её лицо ничего не выражало, глаза были пустыми, будто у лунатички.

— Прикончи его, Кайл, — сказала она. — Пожалуйста, прикончи.

— Том? — позвал Кайл. Голос его звучал надломлено. — Выведи маму наружу, хорошо?

Мальчик не откликнулся, и, когда Кайл выглянул из ванной, то увидел, что сын сидит на кровати. Томми таращился на него тем же мёртвым взглядом, что и жена. Рот Томми был приоткрыт, и оттуда свисала серебряная ниточка слюны.

— Том? Слушай сюда! — резко произнёс он, и взгляд мальчика прояснился. — Иди с мамой наружу. Ты меня слышал?

— Да, сэр, — промолвил Томми и сделал, как ему велели.

Оставшись один, Кайл открыл чемодан, пошарил под носками и нижним бельём и нащупал спрятанный там пистолет 38-го калибра. Зарядив его патронами из коробки, он взвёл курок и пошёл обратно в санузел, где на дне ванны дожидалась спелёнатая тварь.

Кайл попытался ухватиться за одно из полотенец и ослабить его, однако материя прилегала очень плотно и не желала поддаваться. Когда он потянул более решительно, кокон начал с чудовищной силой изгибаться вперёд и назад. Кайл отпустил его и отступил. Существо перестало биться и вновь улеглось неподвижно. Кайлу доводилось видеть одну из таких тварей: её покрывала твёрдая, как у плотвы, шкура. Он видел тварь с плоской головой на вытянутой шее. Вылитая кобра. Их облики менялись — буйство свихнувшейся эволюции. В эти времена, в этом мире даже ткань природы оказалась разорванной.

Он не мог тратить время попусту. Наведя пистолет на живот существа, Кайл надавил на спусковой крючок. В тесной комнатке грохот выстрелов походил на гром. Когда он прекратил стрелять, в полотенцах и простынях появилось шесть отверстий, но кровь не показывалась.

— Сожри вот это, — произнёс Кайл.

Послышался громкий влажный треск. Чёрно-красная жидкость проступила сквозь полотенца и ручейком устремилась к сливному отверстию. На ум Кайлу пришла мысль о только что лопнувшей пиявке. Сжав зубы, он вышел из ванной комнаты и прикрыл за собой дверь, затем сунул пистолет обратно в чемодан и защёлкнул крышку.

Жена, сын и малышка по имени Хоуп ждали его на улице, под палящими лучами жёлтого солнца.

Кайл осмотрел машины на гостиничной стоянке. У одной в замке зажигания обнаружились ключи, хотя лобовое стекло было разбито. Он залез внутрь и попробовал завести двигатель — дохлый аккумулятор не выдал ни единого вздоха. Они снова двинулись на юг пешком. Солнце клонилось к западу, и послеполуденные тени начали сгущаться.

Томми первым увидел их — песчаные дюны, вздымавшиеся между карликовых пальм. Он радостно закричал и рванул в сторону пляжа; туда, где волны Залива мыльной пеной накатывали на берег, а над самой водой носились чайки. Он снял кроссовки и носки и, отшвырнув их в сторону, бросился в море. Следом за ним подошли отец и мать — оба со стёртыми ногами и промокшие от пота. Разувшись, Кайл и Элли вошли в воду. Женщина несла на руках младенца. Волны бежали мимо них и ударялись о песок. Кайл набрал полную грудь солёного воздуха и очистил разум. Затем обвёл взглядом пляж, полумесяцем загибавшийся к востоку, и отели, что стояли на побережье Залива.

Вокруг больше никого не было.

Над морем с криками носились чайки. Две из них дрались за лежавшего к верху лапками краба. Там, где песок сделался бурым и твёрдым, поблёскивали осколки раковин. Мотели, выстроившиеся вдоль всей пляжной полосы, — фиолетовые, аквамариновые, барвинковые и кремовые