Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— Пора взяться за вёсла, — кивнул он своей упрямой спутнице и последовал собственному совету. Девушка отложила пистолет в сторону и последовала за Лоусоном.
Через несколько минут вдали послышалась музыка.
Это была музыка скрипок и виолончелей, сопровождающаяся постукиваниями бубна, и звучала она за следующим поворотом канала, где ветви деревьев глубоко уходили в воду, а корни кипарисов страшными корягами торчали из земли. Лоусон продолжал грести, и, к его удивлению, молодая авантюристка не отставала от него.
— Похоже, мы прибыли в Ноктюрн, — произнёс Тревор, когда они повернули и увидели, какой пейзаж раскинулся перед ними.
Верхние этажи, особняков, которые когда-то можно было назвать великолепными и царственными, сейчас тоскливо маячили из болота. Остроконечные крыши поросли мхом, толстые каменные колонны опускались в воду. За полуразрушенными и почти полностью утонувшими зданиями показывался острый высокий шпиль церкви — покривившийся от времени, как колпак, надетый набекрень. На самой вершине шпиля всё ещё стоял крест, но он, казалось, был готов в любое мгновение рухнуть в безвестность, на самую границу отчаяния.
Тёмные, лишённые стёкол окна своими мёртвыми глазами наблюдали за ночным миром… однако, приглядевшись, Лоусон и Энн поняли, что не все окна обветшалых затопленных особняков были тёмными. Одно, возвышающееся на два этажа над поверхностью воды, поросшей кувшинками, испускало слабое свечение, и именно оттуда — единственного, что осталось от былой славы Ноктюрна — доносилась музыка. Как и шпиль церкви, сам дом немного накренился, словно его фундамент согнулся под собственной тяжестью. Трещины в стенах поросли лишайником, и в попытке разрушить это когда-то величественное строение, в каждую трещину, подобно змеям, заползли лианы — толстые и прочные, которые запросто могли послужить этому дому дополнительной опорой.
Несколько лодок — включая одну большую лодку лесорубов, которая, видимо, служила рабочим кораблём — были привязаны к колоннам особняка.
Лоусон подумал, что на этих самых скифах вампиры и привезли сюда Еву Кингсли из Сан-Бенедикта. А жители, которых они подчинили, чтобы переправить суда в Ноктюрн, послужили им обедом…
Весёлая музыка всё не смолкала. Тёмное Общество, похоже, решило устроить вечернику сегодня ночью. Лоусон предполагал, что на этой вечеринке ему предстоит стать гвоздём программы и почётным гостем.
Он услышал, как Энн тихо ахнула, и подумал, что она начинает осознавать, во что ввязалась и куда на самом деле попала.
— Я возьму те пули, — тихо сказала она.
Лоусон молча открыл одну из своих седельных сумок, достал коробку освящённых серебряных патронов, которые приобрёл для него отец Дейл у одного мастера в Западном Новом Орлеане, и передал Энн горсть. Коснувшись освящённого серебра руками, он с трудом не выронил пули, но сумел предотвратить это движение, однако болезненно не поморщиться ему не удалось.
— В чём дело? — нахмурилась Энн.
— Ни в чём, — качнул головой он.
— Но тебе как будто опять было больно. А ведь солнца… ещё нет, — неуверенно проговорила она, не решив, стоит ли принимать его слова насчёт вампиризма на веру, или нет. Вся эта история казалась слишком дикой. — Так что случилось? Если того, кто собирается помочь мне спасти сестру может скрутить какой-то приступ в самый неподходящий момент, я хочу об этом знать.
— Просто серебро жжёт пальцы, — передёрнул плечами он.
Девушка недоверчиво прищурилась.
— Дыма нет, — хмыкнула она.
— Не настолько, — отозвался Лоусон, также криво усмехнувшись.
— Ладно, — отмахнулась Энн, начав перезаряжать своё оружие. Оставшиеся патроны она убрала в кобуру.
— Только не раскатывай губу: я всё ещё не верю в твою безумную историю, — сурово произнесла она. — Уяснил?
— Ну, разумеется, — ответил он нарочито учтиво.
Лоусон принялся грести снова, и Энн Кингсли последовала за ним. Он направил свою лодку к зарослям кувшинок у особняка, и теперь увидел проход через огромное окно второго этажа. Часть его была разломана настолько, что могла позволить небольшой лодке проплыть. Свет свечей огромной люстры, висящей над головой, отражался от воды, затопившей дом, и Лоусон заметил на стенах тёмные пятна плесени и узоры гниения. На верхние этажи, поднимаясь из глубин, вела широкая лестница. Проход на третий этаж был освещён горящими светильниками.
Лоусон направил свой скиф к отверстию в особняке, и после небольшой заминки, ушедшей на то, чтобы оценить своё мужество, молодая девушка последовала за своим странным спутником.
Лоусон поднял глаза на лестничный пролёт. Наверху виднелась большая комната. Он взял свои седельные сумки, выбрался из лодки и вышел на ближайшую более-менее сухую ступень, которая скрипнула под его весом. Затем он предложил руку Энн и помог ей выбраться из скифа.
Привязав свои лодки к перилам, спутники начали подниматься вверх. Ремингтон в руках Энн едва заметно подрагивал. Лоусон был готов выхватить пистолет в любую секунду.
И вдруг на самой вершине лестницы показалась фигура, держащая двойной канделябр. Она замерла в дверном проёме и, осклабившись, уставилась на вновь прибывших гостей. Это была девочка лет, может, шестнадцати или семнадцати — по крайней мере, с виду — одетая в тёмно-зелёное платье. У неё были длинные светлые волосы, привлекательное овальное лицо, но весьма хищная улыбка.
— Поднимайтесь, — настойчиво и громко сказала она. — О, ну же, скорее, поднимайтесь!
Лоусон почувствовал, как сбоку от него Энн начинает дрожать. Он посмотрел ей в лицо, и теперь у него ушла пара секунд, чтобы совладать с собой: тёплая кровь девушки манила его, он буквально мог слышать её пульс, мог слышать то, как живительный эликсир