Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Почему мы останавливаемся? — обратился Лоусон к Гантту.

— Чёрта с два я знаю! — отозвался проводник раздражённо. — Либо Тэбберс, либо Рустер должны быть на посту! Кто-то обязан ответить за это торможение!

Ещё несколько секунд поезд замедлялся, а затем окончательно замер, качнулся немного назад и зашипел паром.

— В чём дело? — Дьюс Матиас поднялся на ноги. Он, похоже, вернул себе часть мужества и присутствия духа, хотя старался всё ещё не смотреть на бледного и устрашающего человека с двумя кольтами.

— Эх! — воскликнул Ребинокс. — Готов поспорить, нас пришли грабить! В округе водится множество опасных преступников! — он махнул своим приятелям здоровой рукой. — Дьюс, мы всё ещё можем выбраться из этой передряги.

— Заткнись, Джонни! — заорал Преско своим резким голосом. — Заткни свою чёртову пасть!

— Всем тихо! — скомандовал Тревор.

Он заметил распятие Эстерли на полу. Один вид священного символа заставлял его глаза увлажняться и гореть. Пусть он знал, что зашёл не так далеко, как другие, чтобы не смочь и вовсе смотреть на крест, но… как же давно он в последний раз брал распятие в руки!

Тревор начал наклоняться, но помедлил.

Обожжёт ли оно его пальцы? Сумеет ли он дотронуться до креста, даже сейчас, на ранней стадии своей трансформации? Тревор боялся этого, потому что понимал, что если не сумеет коснуться распятия, то ещё на несколько существенных ступеней отдалится от человеческой сути… Быть может, он уже отдалился, но осознать это было бы слишком мучительно.

— Вы не могли бы поднять мой крестик, пожалуйста? — спросил Эстерли, стоящий чуть поодаль.

Рука Тревора всё ещё тянулась, но, по правде говоря, он боялся… и теперь он понимал, как старшие вампиры пытались защитить глаза от одного вида этого символа, а плоть их начинала гореть от прикосновения к нему. Лоусон не знал, почему это так работает, почему вампирам хочется отшатнуться от знака Спасителя, но факт оставался фактом. Это, похоже, было настоящим проявлением борьбы между Светом и Тьмой, которая оставалась за гранью понимания Тревора.

Паническая мысль: «я не могу!» застучала в голове, едва не заставив потерять контроль, когда…

— Вот, — произнесла Энн, наклонившись, подняв распятие и протянув его Эстерли. Глаза её остались холодными. — Возьмите.

— Премного благодарен, — отозвался преподобный, сжав распятие в руках и снова надев его на шею. Его леденящий взгляд обратился к Лоусону.

— Остановились посреди ничего! — воскликнул Гантт. Он потратил несколько секунд на то, чтобы зажечь фонарь. — Пойду, проверю, чем там занят Тэбберс!

Проводник прошёл мимо Энн и Лоусона, бросив презрительный взгляд на Ребинокса перед тем, как покинуть вагон. Открыв дверь, он впустил внутрь вихрь снега, заставивший Энн содрогнуться и плотнее укутаться в пальто.

Лоусон вдруг почувствовал что-то.

Не могильный холод и не укол ледяного ветра. Это его не беспокоило, нет. То, что он почувствовал, было фактом чьего-то ядовитого присутствия, ощущение мощной силы, которая готовилась к удару. Она словно сворачивалась вокруг его горла, клала тяжёлые лапы на его плечи и шептала вкрадчивым голосом ему на ухо то, что Лоусон не мог разобрать. Он снова понял, что не может унять дрожь, потому что рядом — совсем близко — находился кто-то из Тёмного Общества.

— Тревор… — шепнула Энн, заметив его состояние.

— Присмотри за ними, — сказал он. — Я пойду вперёд.

— Что там? — опасливо спросила она.

— Возможно, ничего, — ответил он в попытке подбодрить её, но они оба знали, что это ложь.

Лоусон покинул пассажирский вагон и оказался на припорошенной снегом земле. Его ботинки при каждом шаге вызывали хруст ледяной корки, покрывающей почву. Ветер набирал силу и дул всё сильнее, и Лоусон решил привязать шляпу кожаным ремешком, чтобы не потерять её. Острые кристаллики снега врезались ему в щёки. Этой ночью хорошо не могло быть никому: ни человеку, ни зверю, но Лоусон подумал, что их она вполне устраивала.

Фигура Гантта мелькнула впереди, фонарь в его руке причудливо блеснул в темноте, пока проводник шёл в вагон-локомотив. Из двигательного отсека всё ещё поднимался пар. По обеим сторонам путей возвышались горы: огромные заснеженные скалы, и впереди, на рельсах своим острым зрением Лоусон разглядел огромные валуны, завалившие дорогу. Похоже, они оказались там неслучайно…

Лоусон подумал, что от платформы «Погибель» они проехали на юг, быть может, на семь или восемь миль, и оказались на настоящей пустоши, где поблизости не было ни одного признака чьего-либо обитания.

Когда Лоусон подошёл, Гантт успел поднять фонарь и теперь изучал то, что показывали ему Тэбберс и чернокожий молодой человек, которого звали Рустер.

— Давай! — воскликнул Тэбберс. — Сам посмотри!

— Чёрт побери! — Гантт чуть не выскользнул из своих ботинок, когда обнаружил Лоусона рядом с собой. Его белые волосы дико разметались по плечам от ветра, и он придержал свою тёмно-синюю фуражку свободной от фонаря рукой. — Дружище, мне не нравится, когда ко мне подкрадываются!

— Мои извинения. Что произошло?

— Пути заблокированы, — сказал рыжебородый викинг, набросивший на себя тёмно-коричневое кожаное пальто и надевший грубые чёрные перчатки. — Примерно сорок ярдов впереди. Мы едва задницы свои не раскрошили по пути, почти въехали в камни. Благо, Рустер заметил… его глаза не подводят.

— Милостивый Иисус! — лицо Гантта искривилось так, будто он собирался сплюнуть кислотой. — Нужно же что-то делать!

Он прошёлся вперёд, стал перед дымящимся локомотивом, и Лоусон решил подстраховать его, держась позади. Они подошли вплотную к завалу и сквозь снежную пелену заметили, что огромные валуны блокируют путь, причём самые маленькие из них были ростом со среднего человека.

— Господи, господи, боже! — залепетал проводник, как заведённый. — Только посмотрите на это! Должно быть, обвал произошёл совсем недавно… снег ещё не припорошил камни, — он клацнул зубами от напряжения. — Ну… у нас есть кирки и лопаты. Нужно, чтобы к работе подключились