Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Да, в книге есть место смешному. Иногда приходится смеяться, хотя не можешь прекратить кричать.
Понимаете, для меня это кое-что значит.
Я пишу и всегда писал не только ради денег. По-другому я не умею. Один мой агент как-то бросил на меня полный ярости взгляд и сказал: «Рик, просто делай чёртову работу!» Но я не могу работать, если не верю в то, что делаю.
Так и есть, богом клянусь. Потому что я рождён для этого. В этом мире меня волнует лишь две вещи: моя семья и моё творчество. Я был рождён для этого, и хотя мне, скорее всего, пришлось откатиться на добрых десять лет назад, чтобы сообразить, как именно я должен поступить, чтобы продолжать заниматься писательством, я всё ещё здесь.
Продолжаю толкать камень наверх. Раз за разом, раз за разом.
«Бег на юг» — это путешествие из Ада обратно в Эдемский сад. Путешествие к новому началу.
К обновлению.
Однажды я сказал об этом на собрании руководителей издательств. И получил в ответ лишь пустые взгляды.
Но даже если никто не понимает, чего я пытаюсь добиться, или никому просто нет до этого дела, для меня это всё равно кое-что значит.
Это значит нравственную чистоту и надежду. Напряжённую борьбу — когда кажется, что не сделаешь больше ни шагу. Оскал разбитых в кровь губ — когда усмехаешься в рожу долбаным неудачам. Пламя свечи, зажжённой вопреки мраку. Стойкость под напором завывающих ветров — такую крепкую, какая только даётся человеку. Погружение вглубь себя с целью выяснить, что заставляет твои часики тикать, и каков предел твоих душевных мук, и как долго ты выдержишь без сна.
Всё это — чтобы создать мир и людей, которых не существовало до того, как я подарил им жизнь и цель. Всё это — чтобы своим собственным голосом рассказывать о мире, в котором мы живём, и людях, которыми мы являемся. И я надеюсь, вы примете тот факт, что мой голос может звучать тихо на фоне голосов моих персонажей. Но я ни в коем случае не умолчу о вещах, которые считаю важными, особенными и ценными.
Для меня это кое-что значит. Значит почти всё.
Значит достаточно, чтобы я продолжал толкать этот камень, снова и снова, в надежде, что на этот раз — на этот самый раз — я доберусь до вершины.
Или не доберусь.
Но такой уж я человек, и в этом состоит моя работа. Иногда я не пожелал бы подобной участи даже злейшему врагу… Но что поделать? Хорошее идёт рука об руку с плохим.
Когда вместе с Дэном Ламбертом вы будете пробираться через болота Луизианы, а по пятам за вами будут идти охотники за головами, и жизнь ваша будет лежать в руинах, без друзей, которых можно позвать на помощь, и идти вам будет некуда, кроме как в кромешную тьму, что распростёрлась впереди, — не бойтесь.
Я уже побывал там.
И вышел оттуда без потерь.
Перевод: Евгений Лебедев
О романе «Час волка»
Я приступал к написанию «Часа волка» с мыслью, что хочу создать историю про оборотня, непохожую на другие и приправленную щепоткой романтики и героизма. Я хотел, чтобы мой оборотень был человеком, которому зачастую доставляет удовольствие превращаться в существо, бегающее на четырёх лапах и обладающее тонким обонянием и острым зрением. Временами Майкл Галлатин предпочитал быть волком, а не человеком.
Также мне хотелось отбросить некоторые условности баек про оборотней. Я не видел никакой необходимости в том, чтобы оборотни в своём перевоплощении были ограничены полной луной, как и в том, что это непременно должно происходить по ночам. Я хотел создать существ, которые, не желая мириться с обстоятельствами, всеми силами пытаются взять своё состояние под контроль. Это не значит, что у оборотня лёгкая жизнь — как сказал один из героев романа: «Оборотни никогда не умирают от старости».
По мере возможности я старался придать максимум правдоподобия становлению и жизни этих созданий. А значит, они должны были учиться переносить невероятные трудности. Ведь как ещё они могли жить, если не в диких условиях? Тем не менее я думаю, что это было бы очень здорово — научиться воспринимать мир как волк; научиться (а это задачка не из лёгких) бегать на четырёх лапах, используя хвост в качестве руля; научиться выслеживать добычу и убивать её зубами и когтями; научиться принципам выживания на уровне, в котором одновременно есть и жестокость, и изящество.
Сплав жестокости и изящества — именно этого я пытался достичь, и, надеюсь, небезуспешно. Действие «Часа волка» разворачивается во время Второй мировой войны и скачет между прошлым и будущим, дабы показать, как Майкл Галлатин стал оборотнем, а также проследить за тем, как, будучи британским агентом, он выполняет миссию в оккупированной Франции. Меня как-то спросили, почему в качестве временных рамок я выбрал именно Вторую мировую войну, а не современность. Мой ответ заключается в том, что период Второй мировой войны представляется — ошибочно или справедливо — весьма романтичным отрезком истории человечества. Романтичным в том смысле, что каждый человек понимал, кто тут злодей, а кто — герой. То был период апокалиптических решений и событий и, что ещё более вероятно, поворотный этап двадцатого века. Казалось, этот период идеально подходит для «Часа волка», который в основе своей является историей о противостоянии природы и технологий.
Ко всему прочему, в детстве я зачитывался книгами Яна Флеминга о Джеймсе Бонде, и мне хотелось создать персонажа, который ценил бы жизнь, но при этом не испытывал угрызений совести, если обстоятельства требовали от него прибегнуть