«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов
Хунвэйбинов снабжали данными из секретных архивов. В хунвэйбиновских дацзыбао нередко излагались тенденциозно подобранные выдержки из неизвестных ранее официальных партийных документов, высказываний китайских лидеров, призванных опорочить тех китайских государственных и общественных деятелей, с которыми маоисты хотели расправиться. Хунвэйбины широко распространяли все эти данные в своих дацзыбао, помогавших властям организовать удар по КПК, органам государственной власти, общественным и творческим организациям, опорочить политических противников Мао Цзэ-дуна.
Так что дацзыбао в этот период провоцировали людей, подстрекали их к участию в антинародной «культурной революции».
Поток дацзыбао достаточно умело направлялся властями. По их сигналу могла начаться очередная кампания вывешивания дацзыбао. Или совершенно неожиданно прекратиться уже шедшая кампания.
В 1967 году Цзян Цин распорядилась о том, чтобы журнал «Хунци» напечатал дацзыбао, в которой хунвэйбины поносили Лю Шао-ци. В том же году была резко прекращена начатая хунвэйбинами критика Чжоу Энь-лая. Наконец, в сентябре 1967 года дацзыбао исчезли словно по мановению волшебной палочки. Неожиданное и полное исчезновение их дало повод корреспонденту японской газеты «Асахи» в Пекине заметить: «Такое внезапное изменение ситуации заставляет наблюдателя подумать, что он очутился в другой стране».
И утверждения пекинских лидеров о том, что дацзыбао отражают революционную активность масс, их политическое творчество, являются «большой демократией», — всего лишь миф. В действительности дацзыбао — орудие манипуляции массовым сознанием.
Во время «культурной революции» ее режиссеры намеренно распаляли молодежь, играли на низменных инстинктах. Все это широко выплескивалось на страницы дацзыбао. Они чуть не наполовину состояли из ругательств, причем большей частью площадных. В этих листках было много грубых угроз по адресу политических противников председателя Мао, неумеренных самовосхвалений.
Очень часто эти дацзыбао начинались с таких обращений: «Ублюдки, мерзавцы, негодяи, паразиты…» И это еще не самые сильные выражения, которые в то время были в ходу. За грубой руганью следовали угрозы: «Вы забыли, что у вас только одна голова…». «Мы снова придем к вам с обыском… мы снова пустим в ход ремни и научим вас, как нужно вести себя». «Мы разобьем ваши собачьи головы».
И особенно печальным было то, что подобные дацзыбао были буквально испещрены сотнями подписей: «Поддерживаем!», «Замечательно!», «Целиком согласны!».
Уроки бездумного фанатизма, жестокости, кровавых расправ калечили юные души. Хунвэйбины, которым именем Мао Цзэ-дуна было позволено все, сами того не замечая, превращались в преступников, правда, тогда еще преступников «идейных», преступников с политической подкладкой. Зато потом, когда хунвэйбины сыграли свою позорную роль, власти сослали их в деревни. И неудивительно, что многие хунвэйбины, обманутые и отчаявшиеся, превратились в преступников уголовных.
Пекинское руководство пожинало то, что оно посеяло. Винить ему некого, кроме самого себя. Маоцзэдуновская «культурная революция» натравила на Китай дикие орды хунвэйбинов, расшатала нравственные устои общества. Пропаганда выпускала один за другим «теоретические» залпы по социалистическому гуманизму, восхваляла жестокость китайских императоров древности. Она тоже внесла свой заметный вклад в обесценивание в глазах молодежи моральных норм. А социально-экономическая политика властей, становившаяся все более антинародной, все более жестокой, обострила за последние годы противоречия между трудовым народом страны и пекинской правящей верхушкой.
Дацзыбао разоблачают и обвиняют
На предыдущих страницах книги мы уже упоминали, что еще во время «культурной революции» в Китае появлялись резкие антимаоцзэдуновские дацзыбао. Эти дацзыбао, многие авторы которых проявили незаурядную смелость и трезвость ума, показывали, что в стране есть люди, которых не одурманила официальная пропаганда, не запугал террор.
По мере ужесточения маоцзэдуновской диктатуры, расширения пропасти между пекинской правящей верхушкой и трудящимися страны в дацзыбао все чаще стала звучать правда о положении в Китае. В них все сильнее чувствовалось недовольство народа политикой властей.
В июне 1974 года в Китае снова началась «кампания дацзыбао». Власти хвастливо заявляли, что эта кампания продемонстрирует «большую демократию». Но события обернулись для властей совсем иначе: они показали, что дацзыбао могут быть не только правительственным орудием обмана масс, но и острым антиправительственным оружием.
Многие из дацзыбао свидетельствовали о том, что произвол и насилие над народом, взяточничество и коррупция — характерные черты режима пекинских лидеров.
Так, в дацзыбао, подписанной рабочим Ли Чжэн-шэном из провинции Сычуань, рассказывалось о самоуправстве и бесчинствах военных на предприятии, где он работал. Автор рассказывал о том, как издевались над ним военные, как натравливали на него других рабочих. «Военные довели меня до тюрьмы, — сообщал Ли Чжэн-шэн, — и если перечислить то, что я пережил, то волосы встанут дыбом». Впоследствии Ли Чжэн-шэн приехал в Пекин, рассчитывая найти защиту в главном политуправлении НОАК. Однако там его, как он рассказал в своей дацзыбао, «избили до крови, разбили часы, украли сумку и выбросили на улицу, несмотря на мороз».
В целом ряде вывешенных дацзыбао резко критиковался порочный стиль работы созданных маоистами партийных и государственных органов. Так, женщина по имени Нин Сю-чжэн из провинции Хэйлунцзян писала в дацзыбао: «В нашем обществе имеют место явления, свидетельствующие о порочном, неправильном стиле руководства: я неоднократно писала об этом в редакцию „Жэньминь жибао“ и в Политбюро, но ответа не получила. Дело в том, что руководители как на местах, так и в верхах пользуются властью в личных, узкокорыстных интересах, для личной выгоды, занимаются политикой „с черного хода“ и решают вопросы только тогда, когда им преподнесут подарок».
Как видим, дацзыбао пишут люди из разных провинций, а порядки в этих провинциях весьма схожи: с народом не считаются, его жестоко подавляют. И характерно, что измордованные люди не могут найти ни справедливости, ни защиты и в центральных органах печати, и в самых высоких инстанциях власти. Значит, дело далеко не только в самоуправстве местных маоцзэдуновских чиновников, не только в отдельных жестоких и бесчестных людях, стремящихся устроить свое благополучие за счет трудящихся.
Однако перелистаем другие разоблачительные дацзыбао того времени. В них — боль и горе народа, в них — беззащитность народа и его бесправие.
Командир одного из подразделений ВВС рассказал в дацзыбао, вывешенной в Пекине у здания главного политуправления НОАК, о пережитых им чудовищных издевательствах. В ходе «перевоспитания» его истязали, применив более двадцати видов пыток.