Юрий Валин - Самый младший лейтенант

  - Так это вроде не война. Там, наверное, по-другому.

  - Да, там подобных действий многовато. Сливаются. Да и паркета для мозгов нет. Тебя, Земляков, на войне вот это скорее всего убьет, - сержантша взяла с края стойки кусок металла.

  Женька подержал кусочек иззубренного светло-ржавого железа:

  - Осколок?

  - Так точно. Осколок мины калибра 81-мм. Такая вот безобразная фигня людей губит. Никакой эстетики, понимаешь?

  Острый металл, казалось, норовил порезать пальцы. Женька осторожно положил его на стойку:

  - С войны?

  - Да. Из Севастополя сувенир. Ощутил грубость действительности? Тогда переходим к устройствам более утонченным. Пистолет ТТ - "Тульский Токарев", калибр 7,62. Магазин на 8 патронов. Оружие сугубо личное, интимное. Револьвер Нагана, модификация 1930 года. Опять 7,62 мм. Тебе этот ствол понравится - ползать собирать гильзы не нужно.

  Странное мероприятие устроила сержантша. Женька представлял учебные стрельбы как-то по-иному.

  Вечером приехал какой-то усталый толстый дядька, с ходу заговорил по-немецки. Хорошо говорил, чуть бравируя рейнскими идиомами. Заставил чуть ли не на коленке сделать два перевода, - отрывок из какого-то сентиментального письма и корявое требование о дополнительном подвозе бандажей с пятизначным артикулом. Женька справился, - тексты были не из самых сложных, терминов мало. Потом немного поговорили о погоде, о морозах. Майор Варшавин присутствовал, слушал с интересом.

  - Вполне, - сказал дядька, бегло посмотрев распечатку перевода. - Ноутбуки у вас хорошие, да и парень ничего. Слухи о смерти высшего образования несколько преувеличены. Даже венский акцент парню недурно поставили. Слушай, Сан Саныч, если он вам не подойдет, оформим перевод человека в наше ведомство. У нас перспектива.

  - Договорились, - майор кивнул Женьке, - Земляков, свободен. Можешь готовиться к торжественному событию.

  Как готовиться Женька не знал. На всякий случай сверхтщательно подшил воротничок. Тут в "келью" явились майор с сержантшей:

  - Земляков, а ты, оказывается, чуть ли не натуральный австрияк, - майор ободряюще улыбнулся. - Только что ты сидишь? Наглаживайся, галстук готовь, с фуражки пылинки сдувай. Присяга, она, раз в жизни бывает.

  - Виноват, товарищ майор, я вот только подшиться могу, - встревожено сказал Женька.

  - А где парадная форма? - майор взгляну на сержантшу. - Катрин, я не понял?

  - Да кто её получал, эту форму дурацкую? - оскорблено поинтересовалась Екатерина. - Я что, уже окончательно обязанности зама по воспитательной работе с ротными старшинскими функциями совмещаю? У меня, товарищ майор, между прочим, сегодня свидание назначено.

  - Ладно-ладно, единственного подчиненного толком обиходить не можешь. Иди, отдыхай, мученица. Чтобы завтра сама в парадной форме была.

  - Слушаюсь, товарищ начальник отдела.

  Екатерина, повернувшись через левое плечо, дерзко крутанула задом, туго обтянутым джинсами.

  Майор посмотрел ей вслед, вздохнул:

  - М-да, не готова товарищ Мезина к старшинским обязанностям. Ладно, утюг у нас найдется, отгладим тебе камуфляж с утра. Отдыхай, Земляков.

***

  Оказалось, что торжественность дня утреннюю экзекуцию не отменяет. Женька вымотался, может оттого и сама церемония не произвела особого впечатления. Стоя навытяжку с автоматом на груди, прочел текст из красной папки. Золотые буквы на мелованной бумаге порядком выцвели, пару раз запнулся. Офицеры слушали внимательно. Сержантшу Женька в первый раз видел в военной форме. Юбка Екатерине шла, а вот бантик на вороте блузы выглядел нелепо. Наставница и сама морщилась, то ли форму недолюбливала, то ли парадный вид подопечного новобранца не внушал восторга. Женька и сам чувствовал, что наглаженный камуфляж неуклюже топорщится, а кепи на нос сползает. Впрочем, церемония уже кончилась. Знамя целовать не пришлось, - в Отделе своего символа не имелось, а из управления притаскивать боевую святыню ради единственного припозднившегося новобранца-уклониста, никто не собирался.

  - Земляков, ты меня категорически позоришь, - сказала Екатерина, забирая автомат. - Глаза бы мои на тебя не смотрели.

  - Так точно. А почему?

  - Иди в келью. Сейчас приду, и займемся тем, с чего начинать было нужно.

  Явилась сержантша уже в гражданском виде, без умилительного бантика, зато с коробкой набитой нитками и иголками.

  - Раздевайся, Земляков.

  - Не понял, товарищ старший сержант.

  - Что тут непонятного? К интиму буду склонять.

  Женька неуверенно улыбнулся.

  Сержантша хмыкнула:

  - Не веришь? Правильно делаешь. Я к педофилии не тяготею. Будем подгонять форму. На моду нам наплевать, но создается впечатление что ты подгузники в штанах таскаешь. Разоблачайся. Да что ты ерзаешь? Ты из душа и не в таком виде выпадаешь.

  Шила Екатерина быстро, не очень ровно, зато крепко. Женька, как ни старался, ковырялся с иголкой по-детски.

  - Научишься, - утешила сержантша. - Вечером я сапоги принесу. Будешь разнашивать, вместо этих модерновых берцов-дерьмодавов. Если кто из комендантских прицепится - сошлешься на товарища майора. А теперь вот что скажи - как настроение?

  - Насчет службы? - осторожно уточнил Женька.

  - Нет, насчет видов ЦСКА на Лигу чемпионов. Ты мне не виляй. Ты не слишком тупой. За это я перед начальством поручилась. И давай-ка дипломатию отставим.

  - Готов служить, товарищ старший сержант. Предпочтительно в отделе "К".

  - Предпочтительно, значит? Обоснуй.

  - По специальности. Работа интересная. Индивидуальная. Уклон специфический.

  - Какой-какой?

  - Ну, исторический. Реконструкторский. Я неправильно понимаю?

  - Весьма упрощаешь, - Екатерина смотрела поверх куртки, на которой перешивала шеврон. - У нас весьма практический подход. Буквальный. Мы сейчас в полной тишине иголкой поработаем, а ты поразмыслишь. Ты теперь военнослужащий, со всеми вытекающими правами и обязанностями. За невыполнение приказа тебе суд грозит, в зону легко загремишь или в дисбат. А в Отделе порядок проще. Через два часа, если ты мой приказ не выполнишь, я заимею законное право тебя на месте пристрелить. По законам военного времени. Прочувствуй разницу. Ты переводчик неплохой. Найдется тебе теплое место в Москве. А у нас должности неуютные. Я тебя чистосердечно предупреждаю.

  - Понял. А что через два часа будет?

  - Тебе еще одну присягу предложат подписать. Текст там посуше слогом, безо всякой лирики. Называется - "Подписка о неразглашении". Подпишешь, работать начнем. По-взрослому.