Юрий Валин - Самый младший лейтенант

  Работал рядовой Земляков. Вкалывал. Утренняя пробежка уже не казалась самым страшным наказанием. И на турник автоматически лез, и тренажеры "боксмэны" по мордам бил. Катрин показала, где ключ от спортзала. Спортзалом помещеньице называть было смешно - просто несколько матов, боксерская "груша" и несколько ростовых манекенов. "Место для релаксации". Смена рода деятельности - лучший отдых.

  Три недели прошло. Словно сто лет. Графика у группы не было, - просто ускоряли подготовку как могли. Дату старта менять сложно, - возникнут проблемы с синхронизацией. Прыжок и так момент крайне рискованный. Тем более, первый раз люди с оборудованием пойдут.

  И ты пойдешь. Обломаться и попятиться..., ну, уже никак. Не полное же ты чмо, Евгений Земляков?

  Тогда, в воскресенье, Катрин дала мобильник позвонить. Женька позвонил маме, та поохала, но говорила довольно спокойно. Оказывается, майор ей уже два раза звонил. О присяге рассказал, заверил что кормят хорошо. Теперь мама озадачила требованием тщательнее руки мыть, ибо в армии сплошь желудочные расстройства и чуть ли не повальная дизентерия. Особенно зараза с фруктами передается. По телевизору рассказывали.

  Забавно, телевизора Женька ни разу в армии не видел. Фрукты были, - Катрин исправно в отдел покупала. Любила товарищ старший сержант фрукты, особенно яблоки и апельсины. Вообще-то, в рабочие моменты наставница приказала её для краткости именовать просто Катрин. Для своих из Отдела майор был Сан Санычем, а компьютерный старлей на Шурика откликался. Женька естественно себя контролировал, старался об уставе и чинопочитании не забывать. Начальство относилось с пониманием. Вообще, в Отделе не то чтобы демократию культивировали, просто на лишние формальности не желали время тратить.

  С армейскими формальностями Женька столкнулся как-то после ужина. Прижали трое "дедов" на лестнице казармы:

  - Забурел, салабон? Стрижка цивильная, сапожки носишь? Кавалеристом заделался? Кавалергардом?

  Женька несколько растерялся:

  - Я с разрешения майора Варшавина.

  - Да ну?! Может у вас там и ипподром заведен?

   Женьку довольно ощутимо двинули в бок:

   - Как у тебя от овса? Почки не ломит?

  - Эй, да вы что?!

  - Как сержанту отвечаешь? Что за "чё" такое? Ты устав-то читал, салабон тепличный?

  Внизу распахнулась дверь. "Деды" замерли.

  - Ой, а кто у нас там так страстно дышит? - томно поинтересовался снизу знакомый женский голос.

  - Так мы это, насчет обуви беседуем, - чернявый младший сержант торопливо поправил на Женьке куртку.

  Екатерина взлетела на площадку:

  - Кадочник, я тебя предупреждала?! Я ж тебя, б..., урою. Кастрирую, кот блудливый. Ссать жопой будешь. Вы у меня без всякого дисбата сдохните, стурвормы шелудивые. Пошли нахер отсюда! Земляков, шагом марш в кабинет!

  На улице сгребла Женьку за шиворот:

  - Слушай, еще раз замечу, что так перед ними топчешься, переселю в их вонючий кубрик. Понял?! Блин, сопля жеванная.

  - Так я...

  - Что ты?! Струхнул в кальсоны? Позорник германофильский. Если в следующий раз не врежешь паршивцу под дых, я тебя сама так отметелю... Толмач лоханутый.

  Был и следующий раз, закончившийся, можно сказать, почетной ничьей. Женьке надорвали карман, а один из комендантских слетел с лестницы и несколько дней хромал. После инцидента никаких оргвыводов не последовало, только Катрин как-то мимоходом бросила:

  - Ты все-таки лягайся аккуратно. С травмами возни не оберешься.

  Интерес комендантских явно подувял, а Женька понял, что наставница присматривает за новобранцем бдительно. Даже некоторую глуповатую гордость ощутил, - не у каждого такая нянька. Хотя, стыдно, конечно.

  Следующий удар по самолюбию был нанесен в одно из воскресений. На увольнение Женька, понятно, не рассчитывал. Но после обеда позвонили с КПП, - оказалось, гость к Землякову.

  - Мать там твоя, - хмуро пояснила Катрин, удерживая под мышкой стопку картриджей к принтеру. - Сан Саныч разрешил. У тебя полчаса. И без глупостей, Земляков.

  Женька стоял у заснеженной лавки, жевал сырник, и невнятно объяснял маме, что переводами завален по горло, ноут дали замечательный, и вообще практика исключительно полезная. Мама расспрашивала, подливала из термоса кофе, и загадочно улыбалась.

  - Ладно, жив-здоров, только глаза красные. Я пойду, к тебе вот еще гостья.

  Женька увидел стоящую в стороне Ирэн и судорожно заглотнул недожеванный сырник.

  Подруга повисла на шее, не дожидаясь пока мама отойдет:

  - Ну, ты лузер, Джогнут. Как же ты влетел?

  - Да вот... угораздило, - Женька обнимал плечики укрытые пышным меховым капюшоном, и чувствовал, что некоторые мужские реакции в солдатском теле еще сохранились. Утешительно, а то появились уже сомнения.

  Чуткая Ирэн прижалась плотнее. Была она вся такая хорошенькая, душистая.

  - Как же у тебя теперь с универом? Ой, что я, идиотка, спрашиваю. Давай Джогнут, отойдем, покурим.

  - Слушай, мне идти уже нужно.

  - Пять минут. Тебе чуть затянуться не помешает, - открыла пачку, - среди сигарет прятались две самокрутки.

  - Ирка, да ты с ума сошла! - ужаснулся Женька.

  - Ой, какие мы дисциплинированные. Тебя что, обнюхивают? Или детектором проверяют?

  Женька вздрогнул, предчувствуя беду, но обернуться не успел.

  - Так, боец Земляков, что такое происходит?

  Катрин стояла в распахнутой "аляске". Злая, рослая. Яркая без всяких помад и теней.

  - Ой, а вы кто? - изумилась Ирэн.

  - Это мой командир... - промямлил Женька.

  - Старший сержант Мезина, - рявкнула Катрин. - Вы - мама? Нет? Ну и брысь отсюда.

  Пунцовый ротик Ирэн округлился:

  - А вы по какому праву на меня орете?

  - Ириш, ты иди, - взмолился Женька, но было уже поздно.

  Взгляд сержантши упал на пачку сигарет. Ирэн успела только ойкнуть, - пачка оказалась в руках светловолосой истязательницы.

  - Так, "дурь" тут у нас?

  - А вы что из милиции? - воинственно поинтересовалась Ирэн.

  Женька не подозревал, что почти полную пачку сигарет можно смять в шарик. У Катрин получилось с легкостью. "Мячик" увесисто стукнул Ирэн в лоб и отскочил в сугроб.

  - Гэть отсюда!

  Ирэн уже удирала, держась за длинную рыжую челку. Сержантша повернулась к Женьке.

  - У меня и в мыслях не было! Я же не просил, - взвыл рядовой Земляков.

  - Агнец невинный, - Катрин длинно сплюнула в снег. - Тискал гостью исключительно из вежливости? Ну, отгребешь.

  Женька отгреб. После отбоя ему был выдан инструментарий в виде щетки и банки чистящего средства и ночь рядовой Земляков провел, приводя в порядок санузел отдела "К". Вообще-то, туалет был довольно чистый, но так казалось, только на первый сугубо непрофессиональный взгляд. Катрин пару раз заглядывала, проверяла. Зевая, объясняла разницу между чистым и девственно чистым унитазом. Женька осмелился спросить - зачем унитазу девственность? Оказалось, чтобы микробы от удивления в обморок падали. Под утро экзекуцию милостиво прекратили. Женька успел даже часок поспать до пробежки. Когда рысили по свежему снежку, Катрин сказала: