Виконт де Ривен - whale

Еще сильнее меня удивили аборигены. Казалось бы, люди, выросшие на берегу океана, должны чувствовать себя в воде как дома. Но и они почти не плавали. Рыбаки иногда спускались в воду возле своих лодок, однако всегда держались за борта. Пожалуй, единственными, кого я видел по-настоящему уверенно чувствующими себя в море, были деревенские мальчишки, нырявшие за раковинами.

Что касается меня…

Плавать я умел очень хорошо. Еще в молодости выполнил норматив кандидата в мастера спорта, так что просто утонуть в воде мне не светило. Конечно, можно погибнуть от переохлаждения, потерять сознание после удара или попасться акуле, но не утонуть просто так.

Море я любил всегда. Поэтому, оказавшись на берегу теплого океана, долго сопротивляться не смог. Правда, купаться открыто было нельзя. Если бы местные увидели, что молодой виконт лезет в воду просто ради удовольствия, вопросов возникло бы слишком много. Поэтому я долго искал место, где меня никто не увидит.

И однажды нашел эту лагуну. Райский уголок, спрятанный среди пальм и прибрежных скал. Для местных здесь не было ничего интересного. Для меня же это место стало настоящим убежищем.

Добравшись до лагуны, я привычно устроился в тени пальм, поставил рядом сундук, вытер со лба пот и наконец поднял крышку. Настало время разобраться, какое наследство оставил мне старый колдун.

Первым делом я выложил на песок все доставшиеся мне зелья. Несколько бутылочек самых разных форм и размеров, пять пустых пробирок и бутлочка, которую я сразу узнал. Зелье для загадочных семян.

Согласно инструкции Кембы, семена следовало разложить по пробиркам, залить этим составом и оставить в таком виде ровно три дня.

Вчера, когда я слушал эту инструкцию, я мысленно покрутил пальцем у виска. Какая-то откровенная чушь. Семена в пробирках, три дня ожидания… Больше похоже на ритуал сумасшедшего, чем на что-то имеющее практический смысл.

Теперь же…

Теперь я уже не рискнул бы так уверенно смеяться над словами старика. После всего, что произошло за последние сутки, мои представления о том, что возможно, а что нет, сильно пошатнулись.

Где-то среди остальных пузырьков должны были находиться сонное и парализующее зелья. Именно они интересовали меня больше всего. Кемба продемонстрировал их действие настолько убедительно, что пройти мимо подобного оружия было бы просто глупо.

Я внимательно осмотрел каждую бутылочку. Никакой маркировки не обнаружил. Бутыли отличались только формой и размером. Понять, где что находится, было совершенно невозможно. Оставалось надеяться, что ответ найдется среди бумаг. Кемба ведь говорил, что оставляет мне свои рецепты. Я достал из сундука первый попавшийся пергамент, машинально развернул его… и застыл.

Пожалуй, такого потрясения я не испытывал даже в тот момент, когда понял, что умер и очнулся в другом мире.

Нет, неправильно. Тогда шок накатывал постепенно. Сначала болезнь, потом смерть, потом новое тело, потом осознание происходящего. Все растянулось во времени. А сейчас меня словно ударили по голове чем-то тяжелым одной-единственной строчкой.

Я несколько секунд просто смотрел на пергамент, не веря собственным глазам. Как? Как это вообще возможно?

Только теперь я вдруг понял, какой очевидный вопрос совершенно не пришел мне в голову. Когда Кемба говорил о рецептах, я ни разу не задумался, на каком языке они вообще должны быть написаны.

А ведь вопрос был совсем не праздный. Кемба говорил на лауренском с таким чудовищным акцентом, что поначалу я вообще решил, будто он обращается ко мне на своем родном языке. Лишь спустя какое-то время научился разбирать его речь.

Да и потом его лауренский оставлял желать лучшего. Простые фразы он еще строил, но и только. Если вдуматься, предположение, что Кемба умеет свободно читать и писать по-лауренски, выглядело весьма смелым.

Так на каком языке должны были оказаться его записи? Честно говоря, можно было ожидать чего угодно. Какого-нибудь местного наречия. Древнего языка колдунов. Да хоть рисунков. Но только не этого.

Пергамент был исписан безупречной… латынью. Самой настоящей латынью.

Я даже несколько раз перечитал первые строки, пытаясь найти ошибку. Но нет. Никакой ошибки. Именно латынь. В хижине деревенского колдуна, затерянной где-то на краю света.

В то, что Кемба свободно владел латынью, я не поверил бы даже под угрозой расстрела. Где Кемба… и где латынь? Но факт оставался фактом.

Я держал в руках старый пергамент, на котором языком древней империи был записан рецепт зелья.

В состоянии полного раздрая я вытащил из сундука остальные бумаги и попытался хоть как-то рассортировать находки.

Самым древним выглядел большой свиток, намотанный на деревянную катушку. Пергамент успел пожелтеть от времени, края местами потемнели, однако сам свиток сохранился на удивление хорошо. Видно было, что его не просто хранили, а регулярно доставали и читали. Вещь явно очень ценная. Нечто фундаментальное. Кажется, именно такие свитки во времена Древней Империи и называли трактатами.

В заглавии красивыми буквами с затейливыми завитками было выведено:

De Natura Ascensionis

Auctor: Titus Valerius Carus.

После нескольких минут мучительного перевода я получил:

«О природе восхождения». Автор: Тит Валерий Кар.

Тут стоит сказать пару слов о моих познаниях в латыни.

Виконт де Ривен обладал редкой способностью к языкам. Помимо родного лауренского он свободно владел касталийским, неплохо говорил на ютанском и немного знал латынь.

Правда, латынь для Антуана была прежде всего языком церковным. Он мог читать богослужебные тексты и знал наизусть несколько молитв, но свободным знанием это назвать было нельзя. Скорее, уверенное чтение со словарем… если бы словарь существовал.

К счастью, память прежнего владельца тела никуда не исчезла. Стоило сосредоточиться, и забытые слова сами постепенно всплывали в голове.

Я осторожно развернул свиток. То, что открылось моему взгляду, вызвало очередной приступ недоумения. Это были стихи. Не несколько торжественных строк в начале трактата. Весь текст оказался написан стихами.

То есть деревенский колдун, живущий в хижине где-то на краю света, бережно хранил древние латинские стихи. Целую, блин, поэму. Уровень абсурда вновь покорил очередную вершину.

Хотя…

Я задумался. А ведь это означало одну очень важную вещь. Все мои попытки представить Кембу этаким местным шаманом окончательно рассыпались. Даже если старик сам не понимал латынь, откуда-то ведь этот свиток к нему попал. А значит, где-то в этом мире существовали люди, которые могли его прочитать. И, что еще интереснее, существовали люди, которые вообще знали о существовании Древней Империи.

Получается, передо мной была вовсе не забытая окраина цивилизации. Я просто пока ничего не понимал.

Как