Леонид Млечин - Самая большая тайна фюрера

«В Стокгольме находится один влиятельный человек из Советского Союза, который выразил желание поговорить с кем-либо из немцев, — записывал он в дневнике. — В принципе от такой возможности не обязательно отказываться. Я считаю, что было бы хорошо по крайней мере переговорить с представителем Советского Союза. Но фюрер считает, что в настоящий момент пойти навстречу врагу означало бы признать свою слабость».

Гитлер, похоже, понял, что никто разговаривать с ним не станет и его уже ничто не спасет. Теперь он хотел только одного. Если ему суждено умереть, то пусть вместе с ним исчезнет и вся Германия. Министру Шпееру он сказал:

— Если война проиграна, то пусть погибнет и народ. Такова неотвратимость судьбы. Незачем сохранять то, что потребуется народу для его примитивнейшей дальнейшей жизни. Напротив, лучше самим все разрушить. Немецкий народ показал свою слабость, и будущее принадлежит более сильному восточному народу. Если кто-то и выживет в этой войне, то это всего лишь неполноценные люди, ибо все достойные погибли.

В марте 1945 года англичане и американцы вели переговоры с немецким командованием о капитуляции частей вермахта в Италии. Этим занимался резидент американской разведки в Швейцарии Аллен Даллес. С предложением сдаться к Даллесу обратился оберстгруппенфюрер СС Карл Вольф, бывший адъютант Гиммлера и начальник его личного штаба. С 1943 года Вольф был руководителем СС и полиции в Италии. В начале марта Даллес встретился с Вольфом.

Узнав о переговорах, Сталин возмутился. Но это не был американо-германский заговор против России. Американцы хотели избежать потерь во время операции в Италии. Получив послание Сталина, новый президент Соединенных Штатов Гарри Трумэн приказал прекратить все переговоры. Но потом было найдено разумное решение. 28 апреля в присутствии советских представителей была подписана капитуляция немецких войск в Северной Италии — на десять дней раньше, чем капитулировал весь вермахт. Это было сделано за спиной Адольфа Гитлера, которого нацистские руководители перестали принимать в расчет.

Весной сорок пятого физически Гитлер был очень плох. Его руки и одна нога постоянно тряслись. Лицо было мертвенно-бледным. Он с трудом передвигался. С отсутствующим видом он сидел на своем диванчике со щенком от последнего помета его любимой Блонди. Щенка он называл Волком и сам его дрессировал.

«Большую часть дня он лежал в глубокой апатии, — вспоминала одна из его секретарш, — занятый только одной мыслью — шоколад и пирожные. Его страсть к пирожным приняла прямо-таки болезненный характер. Если раньше он съедал не больше трех штук пирожных, то теперь ему подавали наполненную до краев тарелку трижды».

В последние дни в опустевшем бункере рядом с Гитлером оставался только эсэсовский врач Людвиг Штумпфеггер. В день неудачного покушения на фюрера, 20 июля 1944 года, Гиммлер прислал его фюреру как надежного национального социалиста. Но едва ли он мог помочь фюреру, поскольку был хирургом-ортопедом. После самоубийства Гитлера Штумпфеггер пытался вырваться из Берлина, но был убит.

Фюрер отпускал дурно пахнущие шуточки. За обедом, рассказав, что врач пускает ему кровь, обещал своим сотрапезникам, которые, в отличие от Гитлера, не были вегетарианцами:

— Я велю из излишков моей крови приготовить для вас кровяные колбаски как дополнительное питание. А почему бы и нет? Вы же так любите мясо!

В самом бункере дисциплина ослабла. Когда Гитлер входил в зал для заседаний, мало кто прерывал разговор и вставал, чтобы приветствовать фюрера. В бункере стали курить — хотя Гитлер этого не выносил. Много пили — там были большие запасы для приема иностранных гостей.

20 апреля 1945 года Гитлеру исполнилось пятьдесят шесть лет. Министр пропаганды Геббельс в последний раз поздравил его с днем рождения по радио:

— Могу только сказать, что наше столетие во всем его мрачном величии сумело приобрести в лице фюрера единственного достойного представителя.

Под ударами советских войск Восточный фронт рухнул. Попытки восстановить системы обороны подавлялись наступающими частями Красной армии. Остатки немецких войск беспорядочно отступали. Американцы и англичане преподнесли Гитлеру на день рождения свой подарок. Два часа кряду авиация союзников обрабатывала центр Берлина. Они сбрасывали бомбовый груз с большой высоты, недоступные для зенитной артиллерии.

20 апреля, после налета, в имперской канцелярии собрали членов гитлерюгенда, служивших в противовоздушной обороне. Фюрер вручил юношам награды за смелость, в том числе несколько железных крестов.

В ночь на 21 апреля представитель министра иностранных дел при ставке фюрера Вальтер Хевель спросил фюрера, какие указания он должен передать Риббентропу.

— Мой фюрер, — многозначительно сказал посланник Хевель, — до последнего удара часов остается всего пять секунд. Если вы еще желаете достигнуть чего-либо при помощи политики, то крайний срок уже наступил.

Международный опыт Вальтера Хевеля исчерпывался тем, что в двадцатых годах он недолго жил в Англии, а потом занимался торговлей цветами в Голландской Ост-Индии. Зато Хевель был старым нацистом, он участвовал в 1923 году в пивном путче и попал в тюрьму. После прихода нацистов к власти работал в отделе центрального аппарата партии по связям с зарубежными организациями, и фюрер, ненавидевший дипломатов старой школы, ему доверял.

— Политика меня не интересует, — отрезал Гитлер. — Я больше не занимаюсь политикой. Меня от нее тошнит! Когда я буду мертв, вот тогда займетесь политикой.

На рассвете 21 апреля началось наступление Красной армии на Берлин. Обитатели имперской канцелярии проснулись под грохот канонады. Гитлер вызвал к себе Геббельса и предложил ему переселиться со всей семьей в бункер. На следующий день Геббельсы расположились в освободившейся квартире доктора Морелля.

После Сталинграда Геббельс перестал спать. Не мог заснуть без снотворного. Как и все, кто часами сидел в бомбоубежище, он постоянно заболевал — страдал от вирусной инфекции — температура, головная боль, слезящиеся глаза, насморк.

В последние месяцы Третьего рейха Йозеф Геббельс стал для Гитлера самым близким человеком — за исключением Мартина Бормана. Остальные соратники фюрера предпочли поскорее от него откреститься. 23 апреля Герман Геринг по радио запросил Гитлера: если фюрер остается в окруженном Берлине, не означает ли это, что автоматически вступает в силу закон, в соответствии с которым Геринг провозглашается преемником фюрера?