Леонид Млечин - Самая большая тайна фюрера
Публично произнесенные Гитлером слова о том, что он считает Геринга своим преемником, были оформлены специальным законом от 29 июня 1941 года. На него и ссылался Геринг в радиограмме фюреру: «Я немедленно принимаю на себя общее руководство рейхом с правом полной свободы действий внутри страны и вне ее. Я буду действовать на благо народа и отечества. То, что я чувствую в эти самые тяжелые часы моей жизни по отношению к Вам, Вы знаете, и я не могу выразить это словами. Да хранит Вас Бог».
Взбешенный Гитлер не собирался расставаться с остатками власти. Он понимал, что Геринг пытается вступить в переговоры с союзниками. Фюрер распорядился лишить Геринга всех постов и должностей и поместить его под домашний арест.
Измена Геринга погрузила Гитлера в отчаяние.
От природы он был лишен мужества, болезненно переживал неудачи и всегда был готов капитулировать. Малейшее поражение рождало в нем растерянность. Он понял, что потерпел катастрофу. Истерически крича о том, что его предали и бросили, он даже заплакал. Он испытывал жалость к себе.
Соратники предавали Гитлера один за другим. Первыми переметнулись считавшиеся самыми надежными — руководители спецслужб. 28 апреля вечером Гитлеру сообщили, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер ведет переговоры со шведами.
Контакты имперской канцелярии с внешним миром поддерживались теперь с помощью автомобильной радиостанции, установленной на угольном складе. Дежурный радист записал сообщение британского информационного агентства Рейтер: «Гиммлер установил связь с руководителем Шведского общества Красного Креста графом Фольке Бернадоттом для переговоров с западными державами о сепаратном мире. Гиммлер информировал графа Бернадотта, что фюрер блокирован в Берлине и к тому же страдает от нарушений мозговой деятельности».
Прочитав радиограмму, Гитлер пришел в бешенство. Он приказал арестовать и рейхсфюрера Гиммлера:
— Предатель не может быть моим преемником на посту фюрера германского народа! Позаботьтесь о том, чтобы он им не стал!
Но Генрих Гиммлер был вне досягаемости. Вместо него наказали группенфюрера СС Германа Фегеляйна, представителя Гиммлера в ставке фюрера.
Фегеляйн служил в кавалерийских частях СС, потому что у его отца была школа верховой езды и он увлекался лошадьми. Проучился два семестра в Мюнхенском университете, бросил учебу и пошел в полицию. В 1933 году вступил в СС. Он командовал бригадой на Восточном фронте, потом дивизией «Флориан Гейер», названной в честь франконского рыцаря XVI века, сторонника Мартина Лютера и вождя крестьянской войны в Германии 1524-1526 годов.
Репутация у Фегеляйна была гнусная. Он проводил карательные операции против партизан на советской территории, за что получил высшие награды рейха — Рыцарский крест, а затем и дубовые листья к Рыцарскому кресту.
Гиммлер всегда жаловал Фегеляйна и хотел устроить его судьбу. 31 февраля 1940 года рейхсфюрер писал ему:
«Знаю, что Вам приходится исполнять свои обязанности в суровом климате, там у вас снегопады, непогода. Несмотря на непогоду, не сомневаюсь, что Вы получили приказ рейхсфюрера от 28 октября и осознали, что рейхсфюрер думает о потомстве и чего он ожидает от своих солдат. На самом деле обстоятельства, дорогой Фегеляйн, вполне благоприятствуют тому, чтобы Вы задумались о будущем поколении в контексте женитьбы. У Вас достаточно времени, чтобы подыскать себе жену. Война не оправдание для того, чтобы не жениться. Напротив, обстоятельства войны делают эту задачу неотложной.
Рейхсфюрер не требует от Вас, чтобы Вы женились немедленно, тем более в бывшей Польше, но ожидает, что Вы используете весну, которая неминуемо последует за суровой зимой, и предпримете серьезные усилия для поиска жены и доложите, что обручились к концу мая.
С наилучшими пожеланиями и хайль Гитлер!»
Письмо не было отослано. Секретарь Гиммлера пометил: «Фегеляйн прибыл сюда 9 марта и ознакомился с письмом. Он обещал, что обручится в ближайшем будущем». Но он не спешил.
Переведенный в ставку фюрера, он положил глаз на Еву Браун, и она ему симпатизировала, но роман между ними был невозможен.
Ева давно пыталась устроить судьбу своей младшей сестры Гретль. Фегеляйн не упустил случая. 3 июня 1944 года он женился на Гретль Браун. Гитлер устроил им свадьбу в Оберзальцберге. После обеда у фюрера новобрачные и гости продолжали веселиться в доме Мартина Бормана…
Когда стало ясно, что режим терпит катастрофу, Герман Фегеляйн пытался спастись в одиночку. Он попросил у начальника автопарка фюрера Эриха Кемпки два автомобиля — съездить в город, чтобы забрать важные документы, оставленные Гиммлером. Он уехал и не вернулся. Зато объявился его адъютант штурмбаннфюрер СС Йоханнес Геллер, который донес, что Фегеляйн на городской квартире переоделся в штатское и намерен пробиваться через позиции Красной армии к Гиммлеру.
Ночью Фегеляйн позвонил Еве Браун. Он считал, что они могут быть неплохой парой. Он уговаривал ее, пока не поздно, вместе бежать из Берлина и предложил свою помощь:
— Не будь дурой! Речь идет о жизни и смерти!
Она отказалась покинуть бункер.
Эсэсовцы под руководством оберштурмбаннфюрера Петера Хёгля из службы охраны Гитлера обнаружили Фегеляйна в его квартире на Курфюрстендамм. Он был без формы — в кожаном пальто, кашне, спортивной шапке и в домашних туфлях. Обыскали его комнату. На дне чемодана нашли фунты стерлингов, доллары и золотые монеты. 28 апреля начальник гестапо Мюллер еще исполнял свои обязанности — и он лично допросил арестованного группенфюрера СС Фегеляйна.
Его предали суду военного трибунала. Фегеляйна приговорили к расстрелу за попытку бегства и за то, что он не сообщил о переговорах Гиммлера с графом Бернадоттом. Как-никак речь шла о свояке фюрера, и приговор передали на утверждение Гитлеру. Но ожидать снисхождения от родственника ему не приходилось.
Еве Браун рассказали, что в квартире Фегеляйна оказалась какая-то рыжеволосая женщина. Это решило его судьбу. Женская ревность — сильное чувство. Ева сообщила Гитлеру о ночном разговоре с Фегеляйном, о том, что он уговаривал ее бежать. Гитлер подписал приговор. Германа Фегеляйна расстреляли в саду имперской канцелярии. Через несколько дней его вдова родила дочь, которую назвали Евой.
Гитлер понимал, что его дни сочтены, и еще больше боялся тех, кто его окружал. Он уже никому не верил. Думал, что любой из его окружения может попытаться убить фюрера в надежде заслужить прощение союзников. Или хуже того — похитит, чтобы передать Сталину или Черчиллю. Даже высшие офицеры вермахта, которых вызывал фюрер, подвергались постоянным проверкам — на всех этажах стояли эсэсовцы. Секретарши даже жаловались Гитлеру на грубость охраны.