Дмитрий Щёкин - Страна городов

Убитых оттащили в сторону, а пятерых пленников, увязав веревками, определили до срока в погреб. Федор поместился в здравпункте, где им всерьез занялась Лена - Солнышко, прилетевшая с выпученными глазами, как только узнала о его рождении, и - тот самый "кхукри-метатель", уложивший жреца. Бобер пришел к нам зимой вместе с охотниками из племени Мамонта на общую охоту, и умолил Федю взять его на обучение. Выяснилась интересная деталь - он уверял, что именно эти отморозки напали на его племя на Ишиме прошлой осенью, а ему удалось удрать к родне матери - племени Мамонта, куда он худо - бедно знал дорогу. Увидев стражников в деле, мальчишка не отставал ни от вождя, ни от меня, пока его не приняли в отряд. Поклявшись отомстить когда - нибудь насильникам и грабителям, мальчишка вцепился в учебу, как клещ в собачье ухо, удивляя сослуживцев и командиров. В рукопашной ему мало было равных - малек дрался как зверь, бился за победу любой ценой и его приходилось порой останавливать, что бы не зарывался. Теперь он не отходил от постели своего командира, и утверждал, что в неоплатном долгу перед ним, так как тот прикончил предводителя бандитов, убивших его отца и уничтоживших его племя. А вот жизни сдавшихся в плен удалось отстоять от маленького мстителя с большим трудом, под угрозой отлучения от Стражи и Острова - малый так "добро" смотрел на пленных, что те прятали глаза и прятались друг за друга, даром, что мальчишка был ниже каждого из ним мало, что не на голову.

Десяток мужиков, оравших на другом берегу, когда "группа захвата" атаковала остров, оказалась сокамерниками Варана. В колонии они были так называемыми "мужиками" - теми, кто работает за ворье и прочих отморозков, которые захватывают теневую власть в исправительном учреждении. В ночь перед нападением они попросту удрали от вожаков, решив больше не участвовать в авантюрах вожака и не обагрять руки кровью. Как пояснил Никита Фролов, тракторист, осужденный за пьяные художества и мелкие хищения в родном совхозе, они решили ночью бежать от главарей. Но потом совесть заела, и мужики решили хоть бы предупредить население, как они считали, очередного племени, подвергнувшегося нападению, вышли на берег и стали блажить хором, привлекая к себе внимание, надеясь хоть так помочь жителям.

До возвращения нас из похода, группу "агрессоров" верней, то, что от нее осталось, засунули в погреб под охрану, правда, охранять их нужно было скорей от Бобренка. Но малый дал слово, что до прихода Учителя не тронет никого - и ему поверили.

"Мужиков" после мучительных раздумий, Федя решил поселить около пляжа, недалеко от поселения питекантропов. Когда бывшие зэки увидали этих зверовидных людей, коренастых и широкоплечих, недобро поглядывающих на них из-под выступающих надбровных дуг, они слегка струхнули. Тем более, что словоохотливые стражи, не упускающие возможности потренироваться в речи Учителей, ломаным языком объяснили, что до прихода Учителя с Матерью Племен - жрицей великой богини Гиги - друзья питекантропы посторожат их лагерь. Но дальше обозначенных границ отходить отрекомендовали. Почесывая затылки, мужики принялись обустраивать принесенными с собой лопатами и кирками лагерь - втайне надеясь, что хоть пресловутый Учитель с его такой-то матерью окажется хотя бы более человекообразным. Когда я разбирался с этими современниками, первое их выражение на физиономиях было - изрядное облегчение - мол, наконец - то кто то взрослый, а не толпа юных отморозков с колючими железками, которыми они весьма ловко пользуются. Это выражение держалось ровно до тех пор, пока на поляне "разбора полетов" не появились Кла с приятелем - из найденной ею с Тормасовым дороге семьи она приятельствовала с могучим черным гигантом, отзывавшемся на имя Рой. Когда же вызванный от дел, явился Платонов, настроение упало ниже плинтуса - в компании с Варашниковым они все-таки натворили немало дел. Спасли их, как ни странно, люди племени Бобра, которые рассказали, что эти люди не отличались ни жестокостью, ни издевательствами, работали вместе с ними и рыбачили. На испытательный срок бывших зэков - мужиков решено было определить к племени Бобра, разместившемуся на месте бывшего Золотого пляжа. Тем все равно мужчин не хватало. Хоть и просились они в поселок - ближе к цивилизации, доказывая, что могут быть полезны, но общее решение было единодушным - прежде пусть докажут свою полезность в простых делах на благо общества.

Обрадовала встреча маленького стражника - бобренка с матерью, пережавшей ужасы пленения и подневольного труда на бандитов. Бобренок, впрочем, категорически отказался вернуться в племя и сказал, что остается в Страже, потому что имеет неоплатный долг перед командиром - Федей, с которым он познакомил мать в первый же день, благо командиру вставать больше чем на пару часов не позволяла Солнышко, а еще потому, что племя надо защищать - и кому, как не ему это делать - потомку великих вождей и шаманов? Ребятня племени смотрела на Бобрика с восхищением, и по глазам видно было, что каждый отдал бы что угодно, за то, что бы оказаться на его месте. А как же - герой, целого верховного шамана за рану своего вождя - одним ударом!

А вот с гномским коллективом у меня был серьезный разговор. И только Ивану Петровичу удалось меня несколько утихомирить, обещанием взять эту отвязанную банду жадных технофанатиков под неусыпный контроль и возглавить - во избежание "скипидарных бомб" и "еропланов на полянах". Петрович, правда, как мне было доложено разведкой, на производственном совещании не стеснялся в выражениях, но гномы простили ему все - за необъятные знания и огромную силу. Кстати, отлынивания гномов от зарядки прекратились сразу же - на следующее утро Петрович не говоря ни слова, вышвырнул своих подопечных из землянки, и сам побежал во главе "хирда". Хоть эта проблема упала с моих плеч. При всем своем таланте и энтузиазме, гномы были самыми, наверно, трудными ребятами - высокая самооценка и ясное понимание своей необходимости приводили к повышенному самомнению и задиранию носов перед коллективом.

Если бы я знал, разгоняя орду, что у меня творится за спиной! Сколько раз мы с Элей потом винили себя в том, что рванули устанавливать связи, как следует не позаботившись о своем поселении. Хоть и все кончилось относительно благополучно, но сосущее чувство вины долго мучило нас, и меня - в первую очередь. Но нужно было решать проблемы в городе, а о проблемах на Острове мы пока не знали.