Джон Кристофер - Смерть травы. Долгая зима. У края бездны
Тот рывком вскинул ружье и спустил курок, однако не успел толком упереть приклад в плечо и полетел с ног от отдачи. Удар приклада и грохот выстрела ошеломили его; топот копыт приближался… Бычок, ревя от боли, пронесся мимо буквально на расстоянии вытянутой руки. Вскочив, Метью увидел, что охотники расступились, как и было условлено, позволив бычку вырваться на оперативный простор. Он снова вскинул ружье, собираясь опорожнить второй ствол, однако в эту секунду на линии огня оказался Джордж; мгновение спустя до бычка было уже слишком далеко.
Подбежавший к нему Лоренс крикнул:
— Вы попали в него, Метью!
— Но это его не остановило.
— Он истекает кровью. Пойдем за ним следом.
— Да. — Метью взглянул на Билли. — Держись сзади, понял? — Билли кивнул. — Он и так достаточно дикий, а сейчас и вовсе озвереет.
Бычок проскочил на следующее поле. От изгороди его не было видно. Но идти за ним было легко: трава оказалась обильно обагрена кровью. Не сомневаясь в успехе, охотники поспешили по следу.
Однако время шло, а бычка все не было видно, и ими стала овладевать неуверенность. След привел в рощицу, где можно было ориентироваться не только по пятнам крови, но и по поломанным веткам, которые сокрушало несчастное животное на бегу. Дальше открылась поляна, а за ней — заросшее горохом поле. Дважды след терялся из виду, и охотникам приходилось рыскать вокруг, чтобы снова его отыскать. Забредя в очередную рощу, они искали бычка минут десять. Когда наконец Чарли издал торжествующий крик и указал пальцем вдаль, Метью поразился, что снова видит своего соперника, — он уже приготовился к поражению.
Взгляду открылось крохотное поле — скорее, загон — с развалинами большого дома. Тут и находился бычок — стоял на коленях. Услыхав крик Чарли, он рывком поднялся на ноги и мужественно повернулся в сторону противника. Под его правым глазом зияла рана, из которой капала кровь; оголившаяся челюстная кость сверкала на солнце. Бычок протяжно замычал и ударил копытом по земле. Метью поспешно приложил приклад к плечу, готовясь отразить нападение. Но по телу жертвы пробежала крупная дрожь, и она снова рухнула на колени. Охотники осторожно двинулись к бычку, бессильно опрокинувшемуся на бок.
Они молча подошли к нему, все еще страшась его агонии. Однако бычок был мертв, в этом не оставалось сомнений. Его глаза безжизненно отражали солнечный свет.
— Поздравляю, — сказал Лоренс. — Вы угодили ему в челюсть, а оттуда заряд прошел в шею. Странно еще, что он так долго продержался.
Охотники столпились вокруг поверженного зверя, пропустив вперед Билли. Метью, наоборот, отошел подальше. Он насмотрелся на смерть в любых ее видах, но сейчас ему было не по себе: ведь причиной этой смерти был он сам, а не Божий промысел. Метью отвернулся и проверил стволы. Оба были заряжены: он перезарядил их, прежде чем пуститься в погоню.
— До чего здоровенный! — присвистнул Джордж. — Как же быть? Мы ни за что не дотащим его.
Но Лоренса ничто уже не могло привести в уныние. Оказалось, что у него в заплечном мешке лежат принадлежности его профессии: ланцет и пила для перепиливания костей. Джордж, Чарли и Билли помогли ему уложить тушу поудобнее, и доктор полоснул шкуру на брюхе. Изнутри повалил пар, по загону распространился запах крови и густой аромат внутренностей. Метью уже успел прийти в себя, однако он не собирался принимать участие в этих манипуляциях. Впрочем, этого от него и не требовалось. Удачливому охотнику, видимо, не полагалось превращаться еще и в мясника. Он сидел в траве неподалеку от них, слушал голоса и скрип пилы по кости.
— Теперь понятно, почему на ветеринара приходится учиться дольше, чем на простого врача, — приговаривал Лоренс. — Я наверняка режу неправильно. Ладно, главное, чтобы мы смогли забрать мясо.
Тошнота сменилась у Метью спокойствием, спокойствие же — чувством удовлетворенности. Сделать это было необходимо, вот он и сделал это. Он гордился своим достижением и чувствовал благодарность к спутникам за то, что они предоставили ему возможность показать себя. Эйприл права — они действительно достойные люди. Успехи, пришедшие на смену неудачам и лишениям, сулили значительные перемены в их жизни. Вот он, первый успех: свежее мясо.
На солнце сделалось слишком жарко. День начался многообещающе, славным оказалось и продолжение. Метью вспомнил коленопреклоненную фигуру у ручья. Интересно, в каких все–таки отношениях Лоренс и Эйприл?.. Ему на ногу забрался муравей, и он какое–то время наблюдал, как тот ползет; потом сорвал травинку и протянул ее муравью. Насекомое сперва не понимало, зачем она ему, но затем залезло на травинку. Метью аккуратно перенес муравьишку на цветок чертополоха. На него накатила волна безмятежного довольства жизнью. Неистребимая мысль о Джейн еще вчера заставила бы его помрачнеть, но сегодня, при всей любви и горечи, которые он испытал, вспомнив дочь, ее образ впервые показался каким–то далеким, не имеющим отношения к действительности.
— Вот здорово! — раздался голос Джорджа.
— Надо же, как прочно соединены суставы! — вторил ему возбужденный голосок Билли. — Неужели и у человека так же, Лоренс?
«Лоренс»! Его, Метью, мальчик по–прежнему называет «мистер Коттер». Билли счастлив с этими людьми… Лоренс что–то объяснял ему. Солнце припекало все сильнее. Метью откинулся на спину и закрыл глаза.
Лоренсу удалось распилить тушу на куски, которые можно было взвалить на спину. Конечно, их оказалось больше, чем они могли унести в один присест, тем более что, судя по подсчетам Лоренса, им предстояло идти мили три, а то и четыре, поэтому взяли куски только самые лучшие. Остальное Метью предложил пристроить на ветвях дерева.
Он нес в одной руке свое ружье, а другой придерживал бычью ногу, взваленную на плечо. Мясо липло к ладони, по руке струилась кровь, заливая рубашку. Процессия с жизнерадостным гомоном шествовала по полям и залитым солнцем прогалинам. Мясник с подручными на прогулке, подумал Метью. Нет, что–то еще более простое, даже первобытное — охотники, возвращающиеся к родному племени! Конечно, целостность впечатления портила одежда: при всей случайности подбора и прочих несуразностях, одежда делала их все же выходцами из времен холодильников и завернутых в целлофан бифштексов. Доисторические охотники должны ограничиваться набедренными повязками летом и обматываться шкурами зимой.
Дорога была неблизкой, а ноша тяжелой, но охватившая людей радость не давала унывать. Они без умолку болтали и то и дело покатывались со смеху.
Слушатели как раз смеялись над очередной шуткой Лоренса, когда Чарли спросил: